Оракул

– Она дочь мастера Сандивогиуса, – неуверенно ответил Хорст, – хотя откуда у древней развалины такой цветочек?

Он окончательно растерялся.

– Это русская! Русская!!! – почти взвизгнул Гиммлер. – Как эти олухи могли проспать такое дело! Я знаю, это все штучки Рузеля. Расстрелять бы мерзавца! Всю войну это дело валялось на полке рядом с разной бредятиной!

Гиммлер хлопнул по папке, выбив из нее пыль, и, немного успокоившись, заговорил:

– В начале войны эту девку вывезли из-под Новгорода. В этом месте на наших картах значилось что-то вроде белого пятна. Пленка всегда оказывалась засвеченной. Именно там исчезло несколько наших разведгрупп. В лесу попадалась обгорелая форма и оружие Вермахта, а на передовые разъезды нападали волчьи стаи. Если волков удавалось застрелить, то вместо зверей находили голые трупы немецких солдат. Чтобы не поднимать шуму, разведчики были вынуждены отступать. Нашим солдатам ценой больших потерь удалось загнать на высоту и уничтожить «русскую ведьму». Эту соплячку поймали там же, на берегу озера. Девчонка, и деревья, и даже камни были доставлены в одно из отделений «Аненербе», в замок Альтайн. Не туда ли вы летали сегодня утром, любезнейший?

– Мой рейхсфюрер, я ничего не знал, – омертвелыми губами произнес Вайстор.

– И немудрено… Все материалы по этому делу и показания очевидцев были сейчас же засекречены, и кто-то очень постарался, чтобы о них забыли напрочь!

– И что же… Какова участь этой русской? – спросил Вайстор.

– Девку надо расстрелять и лучше, если это сделаете вы сами.

В кабинете установилась тишина. Сцепив челюсти, Вайстор смотрел на черную руну на обложке папки.

«Эти умники из рейхсканцелярии всегда решали за всех и довели Германию до краха…» – мелькнуло в его голове, и Гиммлер успел прочесть его мысли:

– Отныне, Хорст, у вас нет частной жизни и иной цели, кроме долга перед Рейхом, – сказал он. – Не забывайте, что вам, именно вам, предстоит Посвящение. Вы сегодня же доставите Копье на остров Рюген, в замок Пилигримов.

– Хайль Гитлер! – Вайстор вскинул вперед правую руку, твердо зная, что выполнит приказ, но перед этим он сделает то, что хочет этот взбесившийся «зверь».

Гиммлер посмотрел на циферблат золотых часов:

– Видите ли, я как можно скорее должен отбыть из бункера по государственным делам, – и рейхсфюрер отвел воспаленные бессонницей глаза.

– Да, да, я понимаю, – с невольным облегчением пробормотал Вайстор.

В тот день Гиммлер и вправду не на шутку спешил. Через несколько часов у него была назначена тайная встреча. Все дни и часы рокового для Вермахта Зееловского прорыва, когда надежда остановить русского вепря все еще теплилась, Гиммлер провел на своей загородной вилле. Теперь его бывшие соратники смотрели на него с отчуждением и ненавистью, и немудрено: резервная армия, сформированная из элитных частей СС, оказалась брошена своим главнокомандующим. Он посетил бункер на несколько часов, зная, что покидает его навсегда. Этот тусклый человек, похожий на школьного учителя, предавал всех, кому служил. И в эти последние для Рейха дни за спиной фюрера он вел тайные переговоры с международным еврейским комитетом и искал пути для заключения сепаратного мира с союзниками от своего имени. Полчаса назад он был отстранен от должности рейхсканцлера, но об этом еще мало кто знал.

Заметив мрачное настроение Вайстора, Гиммлер решил его подбодрить:

– Я понимаю, как тяжело будет расстаться с девушкой, которую вы считали своей невестой. Я помогу вам. Здесь, в бункере, среди наших дам недавно появилась новая мода на «смертельную помаду». Наш дантист монтирует ампулы с ядом в зубные протезы. Насколько мне известно, фройляйн Ева закрепила ампулу на мостике между зубов. Не правда ли, очень мило? Я распоряжусь, чтобы дантист выдал вам ампулу.

– Благодарю вас, рейхсфюрер! Позвольте, я все сделаю сам.

Хорст торопливо вернулся в зал столовой и с неудовольствием заметил, что девушка уже не одна.

За столиком рядом с Элизой сидел офицер в расстегнутом кителе с содранными нашивками. Его лицо покрывала пороховая копоть.

На Хорста резко запахло шнапсом, многодневным потом и дешевым солдатским одеколоном.

– Позвольте поцеловать ручку, – пьяно икнул офицер и потянулся к девушке.

– Прошу извинения за этого солдафона, – Хорст склонил перед Элизой напомаженный пробор. – А вам, гауптман, – скривив губы, заметил он офицеру, – надо протрезветь. Не пытайтесь топить свое горе в вине…

– Видно, вы давно не были там… – офицер ткнул пальцем наверх. – А я видел Зееловский ад так же ясно, как вижу вас… Морская пехота русских сбросила каски, словно они уже мертвецы… Они шли в бескозырках, закусив зубами синие ленты… О фройляйн, – офицер умоляюще посмотрел на Элизу, – бегите, бегите отсюда… Завтра, нет уже сегодня, русские разорвут город на куски. Их армии рвутся к Берлину, а наши бравые генералы сидят в бункере и дают по русским танкам оглушительный залп! – офицер изобразил губами неприличный звук.

– Ваш долг сражаться и побеждать, а не отсиживаться здесь, – холодно заметил Хорст.

Двое дежурных офицеров увели пьяного под руки.

– Все в порядке, – как ни в чем не бывало Хорст сел рядом с Элизой. – Я получил согласие рейхсфюрера, и наша свадьба состоится сегодня же.

Иоганн Сандивогиус все еще ожидал приема у фюрера, сидя на стуле в коридоре. Мимо него, мерно стуча подошвами, проходили караулы и сновали связисты с пачками телеграфных лент. Откуда-то сверху все настойчивее доносился шум попойки.

Наконец старика пригласили в кабинет. Бормоча под нос, Сандивогиус вошел в кабинет фюрера, постукивая наконечником трости о дорогой цоссенский паркет и равнодушно поглядывая по сторонам. Следом за ним внесли аквариум-сферу на изящной серебряной подставке.

– Это яйцо напоминает мне об Атлантиде, – мечтательно заговорил Гитлер, едва они остались одни. – В сущности, каждый немец одной ногой стоит в Атлантиде. Там он ищет лучшей доли, там его мечты о могуществе находят отклик.

Он откровенно любовался оформлением аквариума, разглядывая живописные руины на дне.

– Вы правы, между Германией и Атлантидой много общего, – ехидно заметил старик. – Нацисты и атланты сами вызвали потоп на свои головы. И даже ошибка у них одна – неправильно истолкованная идея величия и силы.

– Величие? Вы сказали величие? – Гитлер остановился перед нишей, где белела мраморная скульптура. Это был стройный мужчина, собранный из мускулов, абсолютно обнаженный и заносчивый в своей совершенной красоте.

– Посмотрите на эту статую: вся творческая сила Земли и неба сконцентрирована в этом новом человеческом виде!

– Этого человека не существует, – проскрипел Сандивогиус.

– Этот человек среди нас! – пронзительно закричал Гитлер. – Он здесь! В этом бункере! Я открою вам тайну: вы тоже видели этого человека. Он смел и жесток! Мне стало страшно в его присутствии… И я сам отдал ему ключ от Полюса !

Порыв Гитлера быстро выдохся. Он вспотел от духоты и теперь нервно отирал лицо несвежим платком. Все раздражало его, и старческий голос Сандивогиуса резал слух, как скрип старого сверчка.