Орда I

5. По башке настучал – последние мозги отправил в задницу, а выпоров задницу – голове добавил разумения. Карусель какая-то получается…

Не дав Апити отойти от мучений круга голодного, отругав её за нерасторопность да медлительность, Матерая, что звалась Гладь Водная, повела двух доходяг на круг следующий. На все расспросы «куда?» молчала рыбой об лёд. Лишь спустившись в подвалы мрачные да встав возле двери дубовой, злобно прошамкала:

– Куда, куда? На «кудыкину» гору, куда ещё?

Опосля чего натужно ухватившись руками неслабыми, отворила дверь тяжеленую, буквально втолкав кутырок без церемонии в мрачное помещение узкое да столь же тяжело напрягаясь и старчески покряхтывая, заперла обратно дверь массивную, запечатав девок в темнице вида странного.

Потолок невысокий бревенчатый. До него легко рукой дотянуться, коль вверх вытянуть. Брёвна не плотно выложены да в щели меж них свет падает рассеянный. Шириной конура была в размах рук почитай. Длиной в три их роста коли на пол выложить. По бокам под потолком две ниши глубокие, словно лежаки, только в наклон к полу сколочены. Пока девы озирались, головами вертя в разные стороны, в комнатке резко потемнело нежданно-негаданно да через щели потолочные на них вода обрушилась, как на водопаде только тёплая.

– Это что за хрень? – завопила Райс скрючившись да укрыв лицо от потока обильного стараясь перекричать шум водопада искусственного.

– А мне почём знать! – прокричала в ответ Апити, тоже складываясь три погибели да подставляя спину потопу великому, – я о такой пытке даже не слышала. Но что-то мне подсказывает, что это будет водное испытание. Помнишь, я тебе про реку рассказывала?

С этими словами подруга белобрысая указала на пол водой заполненный, но Райс и без неё уже видела, что вода никуда из не уходит, а только копится. Она, наоборот, указала наверх на ниши встроенные.

– Похоже, для нас сделано.

Подруга по стеночке в нишу полезла, но Райс её одёрнула.

– Да не спеши. Вода поднимется, сами всплывём какашками.

Когда вода заполнила на половину верхние пологи, куда девки забились словно в норы бобровые да с ужасом наблюдали как поток затапливающий, казалось, до потолка не остановится, водопад резко закончился. Девы с перепуга забрались на верхотуру самую, да упёршись головами в брёвна потолочные, молча вглядывались в поверхность сверкающую, что продолжала рябить от капель нескончаемых с брёвен падающих.

– Ну и чего нам ждать? – наконец не выдержала молчаливого сидения дочь царская.

– Да не знаю я, – отчего-то шёпотом прошипела Апити.

– Ты же говорила, что это как у вас на реке?

– На реке всё просто было, – продолжая шипеть начала объяснять всезнайка доморощенная, – там отвод от русла вырыт был. Туда воду с реки пускали, чтоб нагрелась на солнышке да в ту воду девок складывали. Как бы солнце не грело ту лужу, всё равно девки мёрзли по-быстрому. А как пальцы рук да ног сморщивались да кутырки зубами начитали стучать, то их оттуда вытаскивали.

– А почему шёпотом? – утихомирила свою «говорилку» вполголоса рыжая.

– Наставница сказывала, что с водой надобно говорить шёпотом. Мол, мысли для неё слишком громкие и от них она уши свои затыкает водные, а к голосу наоборот глуха. Хоть заорись на неё. Притом, чем громче орёшь, тем для неё неслышнее.

– А зачем надобно чтоб пальцы сморщились да зубы стучать начали? – зашипела рыжая, разглядывая свои руки от оружия мозолистые.

– Наставница говаривала, что когда пальцы сморщиваются, то тело переходит в какое-то первородное состояние. Сказку сказывала, мол когда-то много-много лет назад все люди были водными. Не то будто рыбы, не то упыри болотные. И для того, чтоб ходить по дну скользкому да держать в руках осклизлые камни с дубинами у них кожа на пальцах буграми шла. Якобы им так было сподручней. Только я в эти сказки отродясь не верила. Как это люди могли всю жизнь в воде прожить. Хотя, судя по тому, что нас здесь в воде заперли это мы на себе и проверим теперь.

– Так я не поняла что-то рассказчица ты убогая, – не унималась Райс да раздражаясь на белобрысую, – зачем надо тело вводить в это, как ты говоришь первородное состояние?

– Наставница сказывала, что в том состоянии колдовство прилипает лучше обычного.

– Так нас что тут колдовать учить станут?

– Да не знаю я, – раздражённо прошипела Апити, – что прилипла как банный лист к заднице? Где ты видишь здесь наставницу? Кто учить то будет да каким образом? – с этими словами она обвела поверхность воды рукой, как бы показывая тупой царской дочери, что никакие наставницы по воде не плавают, – я ж сказала тебе, что о таком не слышала. Может просто промаринуют время какое-то да выпустят, а может ещё что удумают. Подождём—увидим. Куда нам отсюда рыпаться?

– Ой, сомневаюсь я, что мы легко отделаемся. Я так думаю, каждый новый круг должен быть круглее предыдущего.

– Ты мыслишь, нас тут долго продержат? Небось, пока хвосты рыбьи не вырастут?

– Тьфу ты пропасть тупоголовая. Да откуда ж мне знать-то про дела ваши ведьменные. Это ты у нас тут ведунья великая, вот и предскажи нам чего ждать—ожидать. Да не ври хоть сама себе. Боком вылезет.

На том шептание закончили и принялись ждать неминуемого.

Просидели так до вечера без какого-либо изменения. Райс рубаху сняла, оголившись полностью. Под голову положила, соорудив подушки подобие. Вертелась сбоку на бок да с живота на спину. Поныряла в тёплой воде, поплавала. Встав на дно, убедилась, что вода доходит до подбородка самого. Отметила про себя что всё, как нарочно, предусмотрено именно для их длительного сидения. Залезла обратно в нишу, расслабилась, а когда нежданно-негаданно увидала плывущее из-за спины корыто деревянное, то аж вздрогнула с визгом перепуганным. Апити от визга её так резко дёрнулась, что чуть бревно на потолке затылком не вышибла.

В корыте еда оказалась да питьё горячее.

– Ух ты, – нарочито весело вскрикнула рыжая, тем не менее с опаской стены оглядывая той стороны конуры откуда корыто выплыло, но никаких щелей там не обнаружив продолжила, – по крайней мере хоть кормить будут и то хорошо.

– А гадить куда будем опосля этого? – задалась вопросом ведунья белобрысая, ушибленную голову двумя руками почёсывая.

– Понятия не имею. А ты видишь где-то лохань отхожую?

– Опять в говне плавать, – обречённо подытожила Апити, отламывая крыло птицы жареной на ужин поданный.

– Не знаю – не ведаю, – продолжила озираться Райс, насторожено, – может опосля кормёжки и лохань всплывёт.

– Вряд ли, – осекла её подруга, продолжая уплетать за обе щёки еду приплывшую, – но поживём – увидим. Чай, не вечер ещё.

– Ну что за жизнь у царской дочери? – с драматичной наигранностью проговорила рыжая, ножку птицы отламывая да в рот заталкивая, – а давай, как поедим, в корыто им навалим доверху.

Девки рассмеялись в звонкий голос, потешаясь над задуманной шалостью, но это было их последнее веселие беззаботное…

Опосля того как они поужинали да развалились по своим лежакам тихо переговариваясь, а в щелях потолка бревенчатого свет померк будто солнце за облачко спряталось, под водой показалось сияние непонятное. Райс пригляделась да сквозь рябь воды увидела, как через стену, что напротив была и куда девы лежали лицами, голубой шар просачивается, размером примерно с голову.

Вода изнутри засветилась красочно переливаясь блёстками да преломляясь рябью поверхности. Она лишь успела отметить про себя, что это сильно напоминает шаровую молнию, как шар вспыхнул голубым пламенем, блеснул грозовыми молниями и по всему телу боль хлестнула, до сей поры невиданная. Да такая нестерпимая, что аж искры из глаз и глаза на лоб. Затрясло трясучкой до судорог да сковало так, что даже пискнуть была не в состоянии. Да какой там пискнуть, как дышать позабыла к едреней матери.