Ордалия

– То есть ты возьмешь деньги у родителей и отдашь их мне? – Максим усмехнулся.

– А вот это уже точно не должно иметь для тебя никакого значения, – Ильхом снова надулся и скрестил руки на груди.

– Действительно, – Максим встал изо стола и протянул руку, – Договорились.

– Договорились, – Ильхом вытер потную ладонь об свои бриджи и пожал руку Максиму.

***

Зал суда был полон. Поддержать Ильхома собрались все его друзья и знакомые. Такие же мажористые, как и он сам, из класса золотой молодёжи. Первый ряд скромно заняли родственники потерпевшей, а родители сидели за столом, рядом с гособвинителем. Хрупкая девочка действительно отличалась пышными формами, делающими ее старше лет на пять-шесть. Максима снова посетило то позабытое чувство, когда он, будучи молодым и неопытным адвокатом, проявлял сочувствие к жертвам преступления. Год за годом эта личностная черта разрушалась под тяжестью миллионных гонораров, превращая Максима в бездушную машину, разрывающую в клочья всех и вся. «Это мне только мешает» – сказал он когда-то глядя на себя в зеркало.

И вот он холодный и расчетливый, стоит у трибуны и рассказывает свою версию случившегося. Краем глаза он наблюдает за реакцией присяжных и делает соответствующие ударения и паузы, придавая драматичности своему рассказу. К концу свой речи он добился нужной отдачи от присяжных. Они стали о чем-то перешёптываться и согласно кивать головой. Все, в том числе и судья поверили в то, что школьница-акселератка Азарова сама склонила подозреваемого, то есть Джартасова, к половому контакту. Затем, воспользовавшись случаем, школьница стала вымогать у него деньги, и получив отказ, обратилась с заявлением в полицию, которое к тому же поступило не сразу. Сафия боялась рассказать о случившемся, и родители узнали обо всём спустя пару дней.

– Не правда! – внезапно выкрикнула с места Сафия, – Вы всё врете!

– Господин Азаров, я делаю замечание Вашей дочери и впредь попросил бы сдерживать свои эмоции! – громогласно заговорил судья – худощавый, но плечистый блондин с толстым носом, высоким лбом и слабым подбородком.

– Не повышайте на меня голос! – огрызнулся Азаров, успокаивая свою дочь, – Мантия судьи не даёт Вам право так с нами разговаривать!

– Попридержите язык, гражданин Азаров, иначе я потребую вывести Вас отсюда. Вам ясно?

– Вполне, – сквозь зубы процедил Азаров, продолжая успокаивать дочь.

– Можете продолжать, господин Марцын.

– Благодарю, – Максим сделал легкий поклон головой, а затем перевёл свой взгляд на присяжных, – Обращаю внимание присяжных заседателей на множество нарушений процессуального законодательства. Более подробно, с ссылками на статьи, все нарушения я отразил в ходатайстве. Его копии лежат перед вами. Впрочем и без них в деле полным-полно доказательств невиновности моего подзащитного. Нельзя отправлять за решетку человека, подвергшегося клеветническим обвинениям со стороны той, чьи показания вызывают обоснованные сомнения. Повторятся не буду – вы и сами всё слышали. Я закончил. Спасибо за внимание.

По сравнению с монотонной речью прокурора о неотвратимости уголовного наказания и восстановлении социальной справедливости, речь Максима вызвала бурю эмоций. В зале суда все обязаны соблюдать порядок и тишину, однако дружки Ильхома не удержались и взорвались громкими алодисментами с выкрикиванием и посвистыванием. Судья сорвал голос, пытаясь всех успокоить. Прибывшие судебные приставы навели порядок, а всех неугомонных вывели из зала.

***

Максим ужинал в одиночестве. Супруга не дождавшись мужа с праздничной попойки, легла спать, а их четырнадцатилетняя дочь Серафима, или как ласкового они ее называют Сима, уже вторую неделю была в летнем лагере с одноклассниками. Отрезав себе кусочек стейка, Максим тут же отправил его в рот, запив это добротным глотком белого вина. По телевизору шёл повтор вечернего выпуска новостей. Увидев знакомые лица, Максим прибавил громкости и пересел поближе. Репортаж велся со двора десятиэтажки, где был обнаружен труп девочки – Азаровой Сафии. Очевидцы утверждают, что она спрыгнула с крыши. Взять интервью у убитых горем родителей репортёры так и не смогли. Вместо этого отец семейства разбил камеру телеоператору и чуть было не ударил репортера.

– Бедная девочка, – прикрывая рукой зёв, прошептала Алла – супруга Максима, – Кто же её так довел?

– Никто, – фыркнул Максим и выключил телевизор, – Сама ноги раздвинула, а потом строила из себя невинную овечку.

– Ты о ком? – встрепенулась Алла, – Об этой девочке?

– Ну о ком же еще? – пережевывая стейк, ответил Максим.

– Так это она та самая, которую изнасиловал твой клиент? – встревоженного спросила Алла, прикрыв рот рукой.

– Не было никакого изнасилования, – отрезал Максим, – Суд его оправдал под чистую.

– И ты действительно думаешь, что ничего не было?

– Почему же? – вытаскивая изо рта, застрявшие в зубах кусочки мяса, ответил Максим, – Я знаю, что он действительно изнасиловал ту девчонку. Он сам мне об этом рассказал, и при чём в подробностях.

– И ты всё равно…?

– Да, – не дослушав вопроса, ответил Максим, – И сделал бы это еще раз, подвернись мне снова дело с таким гонораром. Вообще начихать что и как он с ней делал. Мне платят не за сочувствие.

– Что ты такое говоришь? – Алла казалась растерянной, – Она же почти ровесница нашей дочери. Как ты можешь…?

– Свою дочь я воспитываю, как надо и она никогда не додумается сесть в чужую машину. Та девка дура, вот и попала в нелицеприятную историю по своей же глупости и тупости.

– Нелицеприятную?! – возмутилась Алла, – Это просто ужас! Как твой клиент мог так поступить?! Она ведь еще совсем ребенок.

– Говорит что ему нравятся девушки по моложе…

– Замолчи! – больше не в силах сдерживаться, выкрикнула Алла, – Ты сам себя слышишь?! Так спокойно об этом рассказываешь, будто бы живешь на другой планете! Где тот Максим, которого я встретила пятнадцать лет назад? Ты ведь не был таким. Что произошло?

– Дорогая, – Максима никак не тронули слова супруги, – Если у тебя есть какие-либо претензии, то изложи их в письменной форме и мы можем рассмотреть вариант с разводом. Я же предлагаю тебе забыть этот разговор и продолжить наше совместное сосуществование.

– Я не…

– Вот и отлично, – Максим вытер рот салфеткой и встал изо стола, – Идём спать. Мне завтра надо встать пораньше.

Глава 3. «Талион»

«Par pari refertur»3

Плывущее пятно облака прорицания исчезло и белая комната, снова наполнилась светом. С пьедестала, украшенного проблесковыми софитами спустился мужчина, облаченный в бежевый облегающий колет с острыми наплечниками. Золотой обруч, крутившийся над его головой, замер и потускнел.

– Ошибки быть не может? – заговорила черноволосая женщина в красном платье. Одна из четырех что сидели за овальным столом. – Клейма раньше никогда не проявлялись в мирное время, тем более у простых горожан.

– Согласен. – поддержал свою коллегу импозантный мужчина с тоненькими усами, одетый в черный смокинг. – Да и типаж у них какой-то не подходящий – прокурор карьерист и алчный адвокат. Таких как они пруд пруди на Земле. Почему именно они?

– Мы это уже проходили, Ишта. – мужчина с золотым обручем махнул рукой и на стене появилась временная шкала с графиком линиий вероятностей. – Медлить нельзя. Все же помнят, чем обернулась нам последняя задержка перед началом второй мировой?

– Форсети прав. Нужно действовать прямо сейчас. – вздыхая, прокомментировала девушка с длинными золотистыми волосами, одетая в белый пиджак с черной сорочкой.

– Жду ваших предложений, – Форсети сложил пальцы домиком и уперся в них подбородком.