Ордынец

На гребне куража Юлька дождалась большой перемены и подошла к последней парте, где в вечном одиночестве обретался Ордынец.

– Эй, Ордынец!

Он поднял на нее глаза.

Слова застыли у Юльки на губах. Ей показалось, что ее с размаху зашвырнули в ледяную воду и теперь внимательно наблюдают, как она там барахтается.

– Что?
– спросил Ордынец после паузы. Будто желтобрюхий варан облизнулся раздвоенным язычком и тихо спросил: что?

– Ничего, - сказала Юлька и поспешила прочь.

Дорога к двери показалась ей долгой, как кишка; она уходила, чувствуя прилипший к спине холодный вязкий взгляд. Ну уж нет, ей, Юльке, ничего от Ордынца не требуется, ну его, пусть его, черт с ним...

Степка Васенцов, видевший все от начала до конца, сочувственно ей улыбнулся.

А еще через несколько дней вялотекущий конфликт с хулиганом Саенко обострился.

На последнем уроке Саенко ткнул Юльку циркулем - прямо под лопатку. Юлька зашипела сквозь зубы и, развернувшись, залепила обидчику по носу тридцатисантиметровой пластмассовой линейкой. Географичка обоим записала в дневники, но этим дело не кончилось.

Саенко дорос как раз до Юлькиных подмышек - однако нрав имел подлый и непредсказуемый. На выходе из класса Юлька получила тяжелой сумкой по руке, охнула и выронила портфель.

– Очколупка, - сказал довольный Саенко.

– Лысая какашка, - ни с того ни с сего выдала Фетисова.

Круглое лицо Саенко сделалось длинным, как огурец. Такое сочетание оскорбительных слов лишило его остатков разума.

Первым делом он выпотрошил Юлькин портфель; растерявшись, она не успела выхватить из-под его грязного ботинка пластмассовый футляр для очков.

– Очколупка! Сука обезьянная!

Жалобно хрустнула любимая Юлькина ручка - на четыре разноцветных стержня. Разъярившись, Юлька бросилась врукопашную - но хулиган Саенко вывернулся, смачно плюнул на оборку передника и поддал носком ботинка Юльке под колено.

Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Юлька увидела двух парней из десятого класса - заинтересовавшись, они внимательно наблюдали за схваткой. Таня Сафонова испуганно жалась к стене; что-то крикнул издалека Влад Печанов - "эй, придурки, хватит" или "эй, вы чего".

Саенко футбольнул опустевший Юлькин портфель в сторону мужского туалета; кто-то загоготал противным голосом. Обливаясь слезами, Юлька снова кинулась вперед, кулак ее угодил в мягкое, Саенко взвыл и схватил Юльку за волосы.

Было ужасно больно. Она вырывалась, бессильно выкрикивая свою бесполезную теперь "лысую какашку", а Саенко методично драл и драл, не забывая походя пройтись по Юлькиным тетрадкам; в какой-то момент она не выдержала и заревела в голос - и в ту же секунду волосы ее оказались на свободе, а хулиган Саенко заорал так, что Юлькин плач утонул в его оре.

Ордынец стоял рядом, чуть наклонив голову вперед; Саенко катался с расквашенным носом, заливая кровью надраенный мастикой пол. Вопли его были совершенно нечленораздельны.

Из учительской выскочила химичка - в пятом классе нету химии, однако все, конечно, знали, что это именно химичка, причем очень свирепая. Сейчас лицо ее было краснее красной повязки на рукаве:

– Что здесь происходит?!

Десятиклассники давно слиняли. Из Саенковских воплей вычленилось смазанное:

– Орды...ы...ы...не-ец...

Химичка шагнула к Ордынцу, и ноздри ее раздувались, как алые паруса:

– Ты Ордынец? Ты это сделал?!

И тут всхлипывающая Юлька увидела невозможное. Ордынец чуть шагнул навстречу химичке и нежно, тихо, так, что слышала одна Юлька, прошептал:

– Вы дежурный педагог?

Химичка непроизвольно дернула рукой с красной повязкой.

– Почему же вы не видите, что происходит?

Химичка моргнула, и Юлька впервые увидела со стороны, как другой человек - взрослый человек!
– подпадает Ордынцу под взгляд.

Саенко все хлюпал и жаловался; химичка икнула, поднеся ладонь ко рту. Вздрогнула, скривила губы; растерянно оглянулась, пробормотала невнятную угрозу и скрылась в учительской. Ордынец проводил ее взглядом, оглядел окровавленного Саенко - и потом обернулся к Юльке.

Она вдруг увидела себя его глазами - зареванная дылда в съехавших очках, растрепанная, красная, в оплеванном переднике. Ей захотелось провалиться сквозь землю - и не потому, что смотрит пятый "А" и набежавшие со всех сторон старшеклассники. Ордынец смотрел иначе. Юлька не могла понять, как - и сгорала от стыда.

Он оказался совсем рядом - невзрачный мальчонка со свинцовым взглядом старика.

– Ничего, - сказал он примиряюще.
– Ничего.

Скандал замяли - Ордынцу пообещали "уд" в четверти, а Саенко так и так светил "неуд". Юльке удалось простудиться и пропустить неделю школы а когда она вернулась, все уже забыли о происшествии.

Или сделали вид, что забыли.

На один из классных часов явились шефы с Плотины - поговорить с ребятишками о чуде науки и техники, давшем название городу - Плотинск. Ради такого случая классная принесла из дому кипятильник и чай в стеклянной баночке; гости колотили ложечками в кружках и рассказывали пятиклассникам, как трудно было решиться на возведение такого исполинского сооружения - как-никак, а несколько деревень затопили!

– Двенадцать деревень, - сказали с задней парты.

Все обернулись - кроме шефов и учительницы, они сидели к классу лицом и без того видели Ордынца, положившего подбородок на ладони:

– Двенадцать деревень. Пять кладбищ. Десять церквей и две часовни. Языческое капище десятого века...

Никогда и ни при каких обстоятельствах Ордынец не заговаривал в классе первым. Только, если спросят.

Учительница нахмурилась:

– А причем тут, Коля...

Она тут же запнулась - кажется, Ордынца зовут Слава. Как на зло, не было под рукой классного журнала.

– А при чем тут, Ордынец... Откуда такие сведения?

Шефы, добродушно щурясь, вовсю хлестали чай.

– А вы возьмите карту пятидесятилетней давности... Правда, там капища нету, - это снова подал голос Ордынец.

Классная обрадовалась:

– А почему бы тебе, Ордынец, не подготовить сообщение на тему... что-нибудь про науку и экологию?

Но Ордынец уже равнодушно смотрел в окно - происходящее потеряло для него всякий интерес.

Плотина была центром города и смыслом города. Плотина содержала три санатория на берегу моря и четыре пансионата в прочих живописных местах, у плотины были два пионерлагеря, пароход и лодочная база. Плотина отправляла детей своих сотрудников "за границу" - поэтому хулиган Саенко дважды был в Альпах, а отличница Таня Сафонова - ни разу, ибо Танина мама работала не на Плотине, а в городской поликлинике.