Орел или решка

– Гриша, – мать укоризненно покачала головой,– Сано Серьгин 23 не обижает своего брата Ефимку.

Гриша пригнул голову и запихнул в рот полную ложку похлебки: обидишь Фису, как же…

Михаил Федосеевич задумчиво отложил в сторону бумагу и карандаш, вышел из-за стола и погладил окладистую бороду: да, немалый доход принесла бакалейная лавка и постоялый дом в Орде, но не стоит торопиться и записываться в купеческую гильдию, чтоб потом не спокаяться. 24 Что ни говори, а налоги на крестьянина гораздо меньше. Вон, Орлов Дмитрий, бога-а-а-тый торговец, живую рыбу из Екатеринбурга возит, а тоже крестьянином числится. Или черепанщик Титов, какая у него мастерская на нижнем этаже дома, и продажа глиняной посуды налажена, а все же предпочитает оставаться крестьянином.

23

Серьгин – сын Сергея

24

Спокаяться – пожалеть

В комнату заглянула жена Татьяна:

– Айда ужинать Михаил, заждались тебя. Чуешь 25 ?

– Ровно 26 я недолго туто. Иду…

«Да… Крестьянином числиться – это лучше…» – продолжал размышлять про себя Михаил, направляясь в кухню.

За столом уже собралась вся семья: старший сын Павел с женой и сыном, средний сын Алексей и младшая доченька Надя. Для Павла с семьей и сделали прируб к дому. Теперь Алексея надо бы женить.

25

Чуешь – слышишь

26

Ровно – кажется

– Чё это Егорка уросит и вертится? Не захворал ли? – Федосеевич встревожено взглянул на внука.

– Да нет, – ответила Татьяна,– ись 27 хочет. Сноха сунула ребенку в руки краюшку хлеба, и тот потянул ее в рот.

Михаил сел за стол, взял ложку, зачерпнул суп и снова углубился в свои мысли.

Сноха снова на сносях. Ничего, внук или внучка – ведь это продолжение его самого. Внимательно посмотрел на дочь: высокий рост в сочетании с черными волосами и задумчивыми карими глазами прибавлял ей как минимум пару лет, а ведь ей всего-то семнадцатый годок. В меня пошла. Последнее время она какая-то молчаливая, вроде бы и делает что-то, но о чем-то непрерывно думает. Уж не влюбилась ли? Хотя, что здесь странного, я в ее годы уже ухаживал за девками и считался видным женихом. Вот – вот и к нам в дом нагрянут сваты. Но за первого попавшего не отдам. Пусть сама выбирает, кто ей по душе. Приданое за ней будет хорошее, можно и обождать с замужеством.

27

Ись – есть

– Тятенька, – взглянула на него дочь, – ты не забыл, что сегодня у нас все собираются?

– Нет, Надежа, не забыл. Распорядился, чтоб горницу для гостей протопили. Ты ешь, ешь мила дочь.

К тому времени, когда закончился ужин, на улице уже совсем стемнело. Миша и Тая переглянулись. Увидев, что отец принялся чинить валенки, а мать заводить квашню на завтра, тихонько начали переговариваться.

– У кого сегодня собираемся?

– Забыл разе 28 , что у Щербининых?

28

Разе – разве

– На-а вот 29 … – Миша, таким образом, пытался скрыть свою радость, что скоро увидит Надю, – я и запамятовал.

Но Тая лукаво посмотрела на брата и улыбнулась. Сама она надеялась сегодня увидеть Петра. Деревенская молодежь долгими зимними вечерами собиралась по очереди в тех домах, где имелись женихи или были невесты на выданье.

– Тятя, мы пойдем?

– Идите с Богом.

– Оболокись 30 теплее, доченька, холодно на улице, – забеспокоилась Гликерия.

29

На-а вот – протяжное восклицание – надо же, вот как

30

Оболокись – оденься

– Ладно, маменька.

Тая прихватила вязание, и они с Мишей вышли из дома.

Мороз к вечеру усилился. Куржак 31 залепил окна, висел над дверями в избу. На Таиных ресницах мгновенно появилась изморозь, что сделало ее похожей на снегурочку. Растущая луна бросала неяркий свет на заснеженные дома, амбары, деревья. Небо как решето, сквозь него заглядывают на землю звезды, большие и маленькие, сколько их осенью просыпалось, и еще больше того осталось. У дома Щербининых, довольно внушительного размера, они увидели несколько парней и девушек.

31

Куржак – изморозь, иней

– Привет, Петро!

Михаил пожал руку пареньку, с красивым, совсем не деревенским лицом:

– Здорово! Как поохотился?

– Две штуки взял. А ты?

– Я одну, ну, ничего, завтра я тебя догоню.

Девчонки весело хихикали и щебетали. Наконец, хозяева открыли двери парадного крыльца и впустили гостей. В горнице, как и надеялась Тая, Петр пригладил коротко остриженные русые волосы, одернул рубаху и подошел к ней:

– Тая, я только тебя и ждал!

– Да ладно тебе!

Тая искоса взглянула на него, не зная, что, в этот миг была особенно красивой. В задорных глазах Петра мелькнуло восхищение. Миша из-за плеча Таи бросил взгляд в сторону Надежды, та быстро отвернулась. Все расселись на широких лавках, покрытых новыми половиками. Тая с Надей уселись рядом. Девушки вязали, парни ходили по комнате, подсаживаясь то к одной из них, то к другой, покатился оживленный разговор. Алешка, Надин брат, принес еще один керосиновый фонарь и поставил на стол. Петр опять подошел к Тае:

– Чё вяжешь?

– Варежки.

– А мне свяжешь?

– Не дождешься ,– улыбнулась Тая.

– На-а вот! – притворно обиделся Петр, – а тебя можно проводить сегодня?

– Возможно, – уклончиво ответила Тая.

Тут подошел Миша:

– Тая, подвинься.

Тая подвинулась, освобождая место брату между ней и Надей. Миша быстро сел, не дожидаясь, когда Петр опередит его. Он тихонько сидел рядом с Надей и наблюдал, как мелькают спицы в ее руках. Не укрылось от его внимания и то, что Надя не отодвинулась от него.

Подруги, если рядом никого не было, тихонько перешептывались и улыбались.

Осинский уезд Пермской губернии южной своей частью забрался в зону кунгурской лесостепи, где первозданные леса неожиданно расступаются перед обширными полями, просторными лугами, а затем снова смыкают свои дебри. В древних карстовых породах образовались многочисленные гроты, пещеры, воронки. Исчезающие на зиму озера обычное явление в этих краях.

Деревня Подберезово раскинулась в небольшой ложбинке южнее Шляпников, Орды и Кунгура. Вокруг еще множество сел и деревень: Озерки, Янчики, Соломаты, Березовая гора, Бело Озеро, да все и не перечесть. Деревня, в которой есть храм, считается селом. У каждого села свой святой защитник и престольный праздник.

Никольская церковь в Медянке, великолепный кирпичный храм высотой в двадцать три метра, возвышается над всей округой. Покровская церковь в Ясыле торжественна и величава. Храмы воздвигнуты в годы правления Екатерины II.

Петропавловская церковь в Опачевке, Пророко-Ильинская церковь в Орде возведены во время правления Александра I.

В Шляпниках стояла деревянная церковь, но в 1913 году, всего за два года, построили и открыли кирпичную, двухэтажную, высотой двадцать шесть метров, Власьевскую церковь. В том же году в Курилово возвели Иоановскую церковь восемнадцати метров высотой. Колокола отливали в Суксуне на Демидовских заводах.