Орисия

– Сватов ждать? – Добран не стал юлить и напрямую спросил у дочерей.

Талья важно кивнула, а Лада покраснела, отрицательно замотав головой.

– Что так? Никто не люб?

– Она всех разогнала, никто ей не нравится, – поябедничала на сестру Талья.

– Смотри, в старых девах останешься с такой избирательностью.

Лада ещё больше покраснела под многочисленными взглядами.

– А нечего за кого попало идти, – неожиданно заговорил Милош. – Надо же чтобы и человек хороший был, семью мог защитить там, прокормить да жену любил, чтоб на руках носил да баловал.

Лада бросила влюблённый взгляд на молодого воина, который продолжал есть блин, даже не замечая того, как стал объектом пристального внимания не только Лады, но ещё её отца.

– Милош, сын воеводы Малка, а ты ведь тоже до сих пор семью не завёл? – староста задумчиво почесал тёмную бороду. – На празднике, случаем, никого не приглядел?

Мил встрепенулся и, подняв светлые глаза, понял, что разговор перешёл уже на него. Оборотень растерянно посмотрел на Рису в качестве поддержки, но она его спасать не стала.

– Так я там не веселился, а княжну Орисию оберегал.

Ладушка на этих словах печально вздохнула и опустила взгляд в тарелку. Талья с Рисой понимающе переглянулись: Лада влюбилась, между тем Милош даже не заметил.

После завтрака, пока собирали сумки и запрягали лошадей, Риса решила вопреки неловскости спросить про Илая. В селении она его всё-таки не увидела, как и его друзей, тех, кто у костра играл и пел.

– Они не из нашей деревни, но и не из соседних. Говорили да я запамятовала. Батенька знает, у них какие-то свои дела. Приехали недавно, остановились на хуторе у вдовицы Валеды, – Талья хитро прищурилась. – А зачем он вам, кьярра? Аль понравился?

– Просто не видела его на общем сборе, поэтому задумалась. Вдруг не все участвовали.

Талья понимающе улыбнулась, однако расспрашивать не стала. Старшая дочь старосты была довольно умна.

– Княжна, а Милош ничего не говорил? – Лада застенчиво крутила платок в руках, опустив ресницы.

– Прости, но нет, – заметив грустный взгляд девушки, Риса продолжила. – Он просто никогда бы не позволил себе обсуждать какую-нибудь девушку. Если хочешь, сама передай ему гостинец в дорогу, лично.

– Спасибо! Я сейчас, – и Лада быстро побежала в дом собрать кулёк.

Орисия поняла, что ей точно придётся с Милошем поговорить о младшей дочке старосты.

«Коль она ему понравится, то выйдет хорошая пара. Когда необходимые товары отправлять в деревню будем, нужно будет с ними Милоша послать», – серьёзно подумала она.

Провожать их вышло всё село, но Илая среди людей не было.

Глава 3

Началась последняя летняя луна, она была как будто прогретая полуденным солнцем: не жарила духотой, а наполнена теплом, по ночам же дарила приятную прохладу.

Орисия вместе с Рогнедой собирала традиционное приданое: шили мужские рубахи, вышивали узоры на женских сорочках и платьях, ткали рушники. Конечно, единственной княжеской дочке можно было всё купить, но по давнему обычаю именно приданое должно быть создано своими руками, так оно принесёт счастье в новый дом. Хоть Риса и не любила такую «женскую» работу, тем не менее покорно вышивала цветочные орнаменты на подоле нижнего платья или серых утиц на горловине сорочки. Вдруг, и правда, от этого зависит счастье.

Зато теперь, выполнив дневную норму, за которой следила сама княгиня, можно и отправиться на прогулку с Милошем. Чаще всего они просто бродили по городу, однако несколько раз за седмицу отправлялись в ближайший лес, где тренировались вдали от чужих глаз. На княжьем дворе имелось место для упражнений, но появление Орисии на тренировке с дружиной вызвало бы много пересудов.

Поэтому сегодня они уехали почти с самого утра и, выбрав хорошую полянку, много свечей практиковались в ближнем бое.

– У тебя уже неплохо получается, – Милош улыбался, его радовали успехи «ученицы».

– Поддался, да? Чтобы меня не огорчать?

– Нет, ты, правда, меня задела. Сама.

Орисия подставила лицо солнечным лучам, пробивавшимся через кроны высоких деревьев, и потянулась:

– Это хорошо! Если я почти задела тебя, то кого-нибудь другого вообще легко одолею.

Мил утвердительно кивнул, стараясь скрыть лукавую усмешку. Конечно, он ей сейчас поддался, но Риса делала большие успехи в ратном искусстве, справедливо было её поддержать. Милош искренне хотел, чтобы любимая подруга могла за себя постоять в случае непредвиденных событий. Он же не всегда сможет рядом быть.

– Не знаю, как ты, а я хочу искупаться. Смыть весь пот и грязь.

Оборотень закатил глаза, но возражать не стал:

– Я тогда пробегусь по округе, потом подожду тебя у дороги. Своего коня пока здесь оставлю, пусть пасётся. Сможешь привести?

– Да. Спасибо, ты лучший, – нежно улыбнувшись парню, девушка отвернулась к воде. Как только шум позади стих, молодая княжна стянула с себя всю одежду и неспешно вошла в озеро. Вода у берега нагрелась за день и ощущалась как парное молоко, она ласково приняла её в свои объятия. Орисия с наслаждением немного проплыла – на середине вода оказалась сильно прохладнее, видимо, там бил ключ. Не нащупав дна, Риса вскоре вернулась ближе к пологому берегу. На мелководье, в небольшой заводи, резвились стаи мелких рыбёшек, они щекотали босые ступни, и Риска непроизвольно рассмеялась.

– Неожиданно слышать твой смех, – раздалось с берега.

Орисия невольно обернулась на мужской голос, но быстро ойкнула и одним махом, стремительно села в воду.

– Как ты посмел вот так наблюдать?!

– А почему нет? – на берегу возле её одежды сидел Илай. – Любуюсь красивым лесным пейзажем.

Риса обхватила себя руками, вдруг в воде ему что-то видно, и размышляла, не крикнуть ли Милоша.

– Где же твой охранник? – опередил её парень. – Злой волк, кажется?

– В отличие от некоторых, он воспитанный и не подсматривает.

– Зря, – на фырканье да возмущённое негодование Орисии пояснил, – а вдруг бы тебя похитили?

– Никто не отважится. Если голова ему дорога.

– Да? А, знаешь, есть древняя традиция – красть невест, – вкрадчиво произнёс Илай, окинув девушку внимательным взглядом.

Риса, скрывшаяся в воде по самый подбородок, чувствовала себя очень неуютно, ведь Илай её сильно смущал. Хоть отчего-то она и пребывала в полной уверенности, что вреда он не причинит. Но краснела она не только от негодования, а ещё и от его взора.