Орленок
Шрифт:
Договорились, что мину лучше укрепить под машиной. Ночевать будут у Вадима.
Под вечер Геннадий отпросился у Ольги Ивановны и ушел. Он надел теплый лыжный костюм, плотнее надвинул на уши шапку.
Мать Вадима ушла в село, там задержалась, и он хозяйничал сам. Вскоре пришел и Миша. О чем они только не говорили до часу ночи!
— Дайте слово, что никому не разболтаете то, что я скажу? — почти шепотом сказал Вадим.
— Мы давно дали такое слово, — с обидой ответил Геня.
— Ну, ладно. Слушайте. 19 января у нас состоится комсомольское собрание.
— А куда?
— В парк. К летнему театру.
— Приду, и заявление принесу, в комсомол. Вадим, а у меня Валя была, говорила, что к учительнице, Елене Павловне, сын пришел. О ребятах расспрашивал и обо мне, — Геннадий помолчал. — А я с ней поссорился, обидел. Она и ушла.
— Кто? Учительница?
— Да Валя же!
— Как обидел?
— Да сказал, что с первым встречным разболталась и еще…
— Ну, это ты зря. Валя не то, что с первым встречным, а и со своим не разболтается. Пойдешь к ней и все узнаешь. Ясно?
Геннадий кивнул головой.
…Ночью дворы казались таинственнее. Ребята подошли к лазу.
Вадим пригляделся и опознал машину коменданта. Она стояла между двух «виллисов». Миша и Геня не спускали глаз с товарища. Вот он приподнялся у машины, заглянул внутрь и, когда убедился, что она пуста, махнул товарищам рукой. Геннадий, как самый опытный, залез под машину, взял из рук Миши мину и начал ее укреплять.
Притаившись за колесами, Вадим и Миша следили за двором. Обоим казалось, что Геня страшно долго возится.
Со ступенек веранды, разговаривая, спустились гитлеровцы. Закурили.
Что делать? До лаза не добраться, заметят.
— Геня, вылезай, идут, — требовательно прошептал Вадим.
— Скорее, скорее! — заторопил Миша.
На сей раз Геннадий был очень послушным. Все трое поползли к мусорному ящику, спрятались за ним.
Фашисты несли чемоданы. Комендант не дождался утра, удирал ночью. Вскоре зафырчали машины. Шофер швырнул пустую банку из-под консервов в мусорный ящик, захлопнул дверцу, и машина плавно покатила к открытым настежь воротам.
Только тогда полной грудью вздохнули ребята, когда шум машины замер вдали.
— Факир был растяпа, и номер не удался? — с досадой спросил Вадим.
— Почему? Через три часа они взорвутся, — уверенно ответил Геннадий.
Ликованию друзей не было предела! Новые сложные планы обдумывали втроем почти всю ночь.
Достать пулемет
Нескончаемой вереницей тянулись машины с орудиями, пулеметами, солдатами: гитлеровцы отступали.
Зимний колючий ветер пронизывал насквозь.
Пять человек во главе с Николаем Ивановичем терпеливо ждали двух часов ночи. Взяв противотанковые мины, они начали пробираться по лесу. Поднявшись на кручу и отдышавшись, осмотрели местность. Вот автомобильная
дорога. Черным силуэтом возвышается гора. «Приступаем», — тихо сказал Голубев. Залегли, прислушались. Тишина.— Помните свои места?
Голубеву ответили. Тогда он перелез на противоположный край дороги и заработал саперной лопаткой. Заминировав дорогу, группа снова спустилась в крутой, почти отвесный овраг.
Светало. На землю медленно спускался густой молочный туман. В предутреннюю тишину ворвался скрежещущий грохот танков, вначале далеко, а потом все ближе и ближе.
Взрыв, снова взрыв, от которого содрогнулась земля. Еще взрыв.
— Задание выполнено, — прошептал один из подпольщиков.
— Да, задание выполнено, — как эхо, повторил Николай Иванович. — Володя, — позвал он одного из группы, — ты со мной. Остальным потихоньку рассеяться.
В комнате Николай Иванович подвел пришедшего с ним Володю к окну.
— Видишь дорогу?
— Вижу.
Неслышно вошел Геннадий, дежуривший на улице по заданию Голубева.
— По ней будут отступать остатки фашистской сволочи. Вот сюда бы один-два пулемета нам с тобой, Кахнов, побольше патронов, и эти вояки недосчитались бы нескольких сотен человек.
Кахнов! Геннадий сразу вспомнил эту фамилию. А он-то обидел Валю! Надо достать пулемет! Чего бы это ни стоило! Геннадий выбежал из комнаты. Николай Иванович догнал его у водопроводной колонки.
— Ты куда?
— Я достану пулемет! Достану!
— Я приказываю тебе не делать этого. Слышишь? — Николай Иванович впервые так строго смотрел на Геннадия.
Геннадий спокойно ответил:
— Слышу.
Голубев растерялся: он понял — этого мальчишку не удержишь теперь никаким приказанием. И, все еще надеясь на что-то, повторил:
— Брось ребячество, Геннадий!
А Геннадий, кажется, никогда в жизни не испытывал такого горячего желания помочь старшим товарищам!
Роковая граната
Запыхавшись, Геннадий влетел в Мишину квартиру.
— Миша, идем… дело есть!
Выскочили во двор.
— Нужны ручные пулеметы, ты сегодня займись проверкой машин, а завтра мы кое-кого обеспечим оружием, — не переводя дыхания сказал Геннадий. — Кое-что и сейчас проверим. У кинотеатра машин полно!
После разведки Геня и Миша долго шептались в сыром коридоре подвального этажа.
— В средней машине, вон той, — Миша протянул руку, — накрытой брезентом, — гранаты.
— Мне повезло больше, чем тебе, Мишук! Пулемет в машине! А гранатки и сейчас не помешают. — Геннадий пошел к двери.
— Да ты что? Днем, на виду у всех! — Михаил подскочил к другу. — Знаешь, это уж слишком.
Геннадий остановился раздумывая.
— Да они все заняты драпаньем! Нужен я им! В случае чего свистнешь.
— Послушай ты меня, хоть раз в жизни! — умолял Миша.
— Ты не веришь мне? Сейчас убедишься, что фашистам нет никакого дела до нас. — И, заложив руки в карманы отцовской тужурки, Геннадий насвистывая пошел к цели.