Ороро

Ороро вдруг опустил крылья, сел на задницу и разревелся в голос, размазывая сопли по лицу.

– Я ж-же все сдела-ал!.. Забор сделал, землю вскопал, я к-крышу на-ачал!.. – ревел он. Широкими движениями елозил рукой по лицу, но град слез все равно срывался на землю. Ингрэм даже опешил и занервничал. – А п-потом вдруг так устал, так устал, даже двигаться не мог! Я так хотел показать тебе, что мы умеем не только лома-а-а-ть!..

– Что? – пробормотал Ингрэм, не зная, с какого бока к нему подобраться.

Ороро захлебывался от рыданий и выглядел таким несчастным, что у Ингрэма защемило сердце. Ингрэму не нравилось слово «ненависть», он считал, что, как и «любовь», оно должно нести смысл особой тяжести и искренности, но точно мог сказать, что ненавидел, когда плакали старики, женщины и дети – их слезы заставляли его чувствовать себя неуклюжим и виноватым.

– Ты во сне г-говорил, чтоб не ломали, чтоб перестали убивать и разрушать, – пискляво выл Ороро. – Я хотел показать… но не смо-о-о-ог!..

– Ладно, ладно, успокойся, ничего страшного.

Ингрэм вконец растерялся. Решился дотронуться до плеча Ороро. Ороро всхлипнул, обхватил его за ногу и разревелся еще громче. Ингрэм тщетно пытался высвободить ногу, в конце концов вздохнул, выпрямился и снова оглядел крышу.

– Сделаем новую, еще лучше, – сказал он. – Дождей пока вроде не предвидится. Что ж ты не сказал мне, что в первый раз серьезно колдовать взялся? Я же не знал и не стал бы ругать тебя. Для такого маленького тэйвера ты сделал очень много, тебе просто нужно отдохнуть, да?

Ороро постепенно затих, вскоре и поскуливать перестал и оторвал голову от его колена. С темного опухшего от слез круглого лица уставились настороженные черные глазищи.

– Идем.

Ингрэм потрепал его по голове. Великий потомок могучего народа осторожно отцепился от его ноги. Он плелся следом, чуть пошатываясь от недавних рыданий. Ингрэм подождал его немного и протянул руку. Ороро удивленно распахнул глаза.

– Если ты чего-то не умеешь или сомневаешься в чем-то, скажи мне. Вместе мы разберемся с любой проблемой, хорошо? – предложил Ингрэм.

– Хорошо, – пробубнил Ороро и вцепился в его руку.

Они вместе вошли домой. Ингрэм затопил очаг и поставил котелок с водой. Вышел за оставленными в тачке продуктами, разложил их по шкафчикам, положил овощи и остатки рыбы в котелок, строго велел Ороро помешивать поварешкой и снова вышел. Поправил курятник и хлев и запер там скотинку, собрал просохшие вещи и вошел аккурат к тому моменту, когда Ороро поспешно давился горячей ухой, которую хлебал прямо из котелка. Ингрэм недобро покачал головой. Ороро поспешил заверить, что просто пробовал на готовность. Ингрэм обвинил его в том, что тот понятия не имеет о степени готовности еды, иначе овощи не разварились бы в непонятную кашу. Рассказывая о супах, он разливал их поздний обед по глубоким тарелкам и разламывал принесенную лепешку на куски. Ороро с жадностью накинулся на еду, а потом, сытый, засобирался подремать, но Ингрэм велел помыть посуду. Ворча и жалуясь, Ороро послушно приступил к заданию. Ингрэм же захватил рогатку, полез в сарайчик, проверил старые силки, привел их в порядок и, не дожидаясь Ороро, двинулся в лес. Тэйверенок нагнал его быстро, осуждающе хлопая крылышками и пытаясь повесить свою сумку через плечо. Летать он ещё толком не умел, потому шагал рядом, громко негодуя на зловредную ведьму и тупые рогатки.

***

– Дверь может появиться в любой части леса. Плохо то, что нам неизвестно, как далеко будет до нее идти, – сказал Ингрэм, с аппетитом заедая кашу остатками лепешки и искоса поглядывая на Ороро.

 Ороро, вяло водивший ложкой по тарелке, казался усталым и расстроенным и угрюмо молчал. Он был очень разочарован бесплодными поисками.

Ингрэм вышел во двор – проведать новых жильцов и еще раз взглянуть на огород. Будучи в деревне, он не успел купить семена и саженцы. Нужно будет наведаться туда завтра или послезавтра. Он запрокинул голову и уставился в бескрайний простор небес. Две луны маслянисто блестели полулунцами, самая крупная, Зела, уставилась, будто огромный глаз. Ингрэм вспомнил рассказы о звездах, о которых так любил вещать по ночам брат, о далеких иных мирах, о мирах-вероятностях, о многочисленных слоях, разграниченных тонкой пленкой бесплотной материи – не увидеть ее, не ощупать, не осязать. Но они есть, убеждал брат. Он общался со странными людьми, которых отец презрительно называл «подпольщиками» – они возились с запрещенными штуками, способными оспорить могущество магов. Брат знал много и на все вопросы находил ответы, но вот нет его со всеми этими знаниями, одна драная книжонка осталась, а звезды по-прежнему мягко мерцают в бархатно-темном покрывале неба.

Ингрэм постоял так, пока вконец не продрог, и вернулся в дом. Ороро уже спал или притворялся спящим. Ингрэм, избегая знакомые скрипучие половицы, добрался до очага и подкинул еще дров. Спать не хотелось. Огонь завораживал. Ингрэм устроился на одном из отброшенных Ороро шерстяных одеял и уставился в огненные искры, предаваясь мыслям.

***

Недовольный ранним пробуждением Ороро душераздирающе зевал и уныло глотал остывшую кашу. Вчерашнее колдовство выжало из него все силы, признался он с таким видом, что Ингрэм понял – стоит ему увидеть даже намек на улыбку, как он смертельно обидится. Поэтому Ингрэм лишь серьезно кивнул.

– Тебе не обязательно из кожи вон выпрыгивать, чтобы доказать мне что-то, – сказал он. Ороро недовольно дернул острым плечом. Ингрэм подумал, что нужно будет подогнать ему одежду по росту и сложению и подправить наспех сделанные прорези для крыльев. – Я и так знаю, что твой народ самый сильный.

– Были бы самыми сильными, нас не смогли бы проклясть, – ощерился Ороро.

– Вы веками угнетали людей и притесняли уркасов, а на ниргенов наслали ужасную болезнь, – осуждающе сказал Ингрэм. – Потому все и объединились, чтобы преподать вам урок. Каким бы сильным ни был воин, он не выстоит в одиночку, а вы ни с кем не вступали в союзы. Проклятье должно было стереть вас в пыль, но оно действует лишь в Срединном мире. Кто-то предупредил твой народ, потому большая часть успела бежать в Нижний мир.

Ороро уязвленно и презрительно скривился.

– Поверить не могу, что теперь нам придется жить в этом убогом и страшном месте.

– Эй, там не так уж и плохо.

«Все же лучше, чем превратиться в пыль…»

– Откуда ты знаешь?

– Подвинься немного. – Ингрэм убрал постели и подмел пол.

Старый дом неплохо сохранился за время его отсутствия. Следовало, конечно, подлатать кое-где стены да починить злополучную крышу… Ингрэм мысленно составлял список вещей, за которыми собирался в деревню.

– Откуда ты знаешь? – не отставал Ороро. – Стали бы об этом месте пускать слухи, будь оно спокойным и тихим?

– В Срединном мире тоже достаточно монстров и других напастей, – задумчиво сказал Ингрэм. – Нижний мир сильно отличается от него. То ли воздуха там не хватает, то ли чего, но, попав туда, низшие народы быстро умирают. У вас же, тэйверов, там построены города и лагеря для исследований и добычи полезных залежей. Стали бы вы осваивать Нижний мир, будь там действительно столь опасно?

Он нашел в ящике стола массивный ключ и отправился к ветхому строению во дворе. Чуть сощурился, пытаясь провернуть ключ в гнезде заржавевшего висячего замка. Никак. Вдобавок ещё и ключ застрял. Разозленный Ингрэм принес лопату и рубанул точно по замку. Ржавые петли вместе замком отвалились и брякнулись о землю. Ороро вскрикнул от восторга. Ингрэм поморщился – вот настырный, и сюда за ним увязался. Но он помнил, что снова спал без кошмаров, и утром уже без удивления обнаружил рядом с собой спящего Ороро. Вдобавок Ингрэм чувствовал себя виноватым за то, что нагрузил его вчера недетской работой, потому и строго осечь тэйверенка не хватало совести.