Осенний дождь
Шрифт:
Но сейчас ничто не мешало предаться мечтаниям.
Втроём они запланировали объездить всю Калининградскую область, увидеть максимум красот и достопримечательностей этого уголка земли. Маршрут
Именно на этих размышлениях Евгения вернул в реальность незнакомый мальчишеский голос:
– Здрасти! Дадите двадцать рублей? Я вам помогу тут всё убрать.
– А-а? – Евгений опустил косу, обернулся и увидел интернатовского мальчишку. Никаких опознавательных отличий, говорящих о том, что этот мальчишка – интернатовский на нём не было, но Евгений понял это и без того. Что-то в них, интернатовских, всегда такое было, что посмотришь и тут же понимаешь: это ребёнок из интерната для детей-сирот.
На подростке были помятые черные брюки и синяя спортивная мастерка с зелёными лампасами. Держался парень скособочено, немного завалившись плечом вправо, и без конца сплёвывал.
– Не, дружище, не нужно. Сам справлюсь, – ответил Евгений, решив, что деньги мальчишке, наверняка, нужны на сигареты. Ему совершенно
не хотелось спонсировать подобное. К тому же в кармане у Евгения лежала лишь одна пятидесятирублёвая купюра: ничего мельче сегодня у него с собой не было, даже дома – так позавчера выдали зарплату.Асташонок отвернулся и зашагал дальше.
Евгений посмотрел ему вслед. У мальчика поникли плечи, и вид его сделался каким-то совсем жалким. Евгений вспомнил, как сам он в свои подростковые годы бегал в гаражи, на бесплатную уличную мойку и за мелкие деньги (кто на сколько был щедр) мыл машины. Наверняка, многие из автомобилистов, плативших ему тогда таким образом деньги, по большей степени попросту жалели его.
«Уж лучше подкрепить в мальчишке желание подзаработать, чем жестокостью окружающего мира склонять к воровству и попрошайничеству», – подумал Евгений, и в сердце его кольнуло.
– Постой! – окликнул он Асташонка.
Паша обернулся, плечи его расправились, и в глазах блеснул огонёк надежды.
– Подойди, – позвал Евгений и, когда подросток подошёл, представился. – А тебя как зовут?
Конец ознакомительного фрагмента.