Шрифт:
Бывших пограничников не бывает
Во все времена защита границ Отечества была одной из самых трудных и почётных задач, выполнять которую доверяли только лучшим воинам. Пограничные войска всегда считались и продолжают считаться элитой. Но их значимость заключается вовсе не в привилегиях, а в большой ответственности за каждый шаг.
В Гремячинске проживает немало мужчин, в разное время охранявших сухопутные и морские рубежи нашей Родины,
2018 год – особый для пограничников: ровно 100 лет назад был подписан декрет «Об учреждении пограничной охраны». Приятно, что это событие гремячинские пограничники отметили не только многими общественно-значимыми для города и горожан делами, но и выпуском новой книги.
Благодарю их за верность армейской дружбе, за то, что берегут и с гордостью надевают в праздники свои зеленые фуражки. Желаю всем здоровья, семейного благополучия, мирного неба и, как говорят пограничники, «чистой контрольно-следовой полосы на всю жизнь».
Сергей Дьяков,
общественная организация ветеранов войны
в Афганистане и Чечне «Тревога».
Глава I. Почетный долг и священная обязанность
Команда: «Встать в строй!»
Призывная комиссия дала рекомендацию: годен к службе только на юге. Во втором классе на спор, чтобы утвердиться среди одноклассников, босиком пробежал 100 метров по снегу в мороз (был полным дураком и очень упрямым). Вечером, температура под 40, с двусторонним воспалением легких два месяца пролежал в больнице.
Значит, на юг, в жаркие края.
На призывном пункте определили в киргизский город Ош. Там замечательный среднеазиатский климат, тепло круглый год.
Колонна призывников 1200 человек проследовала пешком с призывного пункта «Красные казармы» до вокзала Пермь II. На границу с Китаем призывали парней ростом не ниже 167 см. Видимо, для психологического давления, так как китайцы невысокие, в большинстве полтора метра ростом.
Наш воинский эшелон шел трое суток вне расписания с длительными остановками. За двое суток следования по казахстанской степи не видели ни единого жилья, все в поту, жара.
В Андижане Узбекской ССР пересели на машины. Продвигались через перевал Чыйырык (высота 2400 метров над у. м.), по предгорьям Тянь-Шаня.
Везли в кишлак Гульча (Киргизия), где находились погранкомендатура и учебный пункт. Здесь, на умеренной высоте (1546 м над у.м.), молодые солдаты перед подъемом на высокогорье проходили акклиматизацию.
Для сведения: Долина Гульчи при становлении советской власти в Средней Азии была одним из центров басмаческого движения. Басмач – от тюркского «басма»: налет; человек, совершающий внезапное нападение; атакующий. Весной 1920 года здесь была сформирована «Армия ислама». В 1924 году Ферганская долина была полностью очищена от повстанцев. В 1930 году при проведении кампании по ликвидации кулачества басмачество возобновилось. Убивали пограничников, партийных и советских работников, активистов, комсомольцев. И только много лет спустя, при советской власти, здесь установился относительный порядок.
Учебка
Переодели в военную форму, выдали юфтевые сапоги, кожаные ремни, зеленые фуражки. Распределили по учебным заставам. Построили, начальник учебной заставы объявил: «С сегодняшнего дня ваша жизнь не принадлежит вашим родителям – только Родине». А старшина предложил: «Кто хочет посмотреть телевизор – выйти из строя». Из 30 солдат нашлись четверо желающих. «Вот вам тряпка и ведро, вымыть пол в казарме». Телевизором, как выяснилось, называли окошечко над дверью в конце казармы, похожее на экран телевизора.
Жили по расписанию: подъем в 6 утра, туалет, заправка коек, кросс 3 километра, зарядка, утренний осмотр, завтрак, учебные занятия, обед, 30-минутный отдых, учебные занятия, хозяйственные работы, ужин, свободное время, политзанятия, вечерняя
проверка, в 10 вечера отбой.Раньше меня тошнило от одного вида вареной капусты и жира. Тут выбора не было. В первый день за завтраком (тушеная капуста, хлеб со сливочным маслом) съел только хлеб с маслом в надежде досыта поесть в обед. А на обед – суп с капустой и тушеная капуста на второе, компот, хлеб. Съел хлеб, выпил компот. Вечером опять тушеная капуста, хлеб и кисель. На второй день то же самое. На третий день, закрыв глаза и борясь с тошнотой, съел всё. С тех пор люблю капусту в любом виде.
Рвались в наряд на кухню поесть остатки компота. Наевшись, бежали в туалет (пробирал понос).
Впервые в жизни увидел ишака. Мой напарник решил покататься, разбежался и запрыгнул на него. Ишак резко остановился, солдат кубарем скатился с ишака. Мы, смеясь, подбежали, стали садиться, а ишак ни с места. Напарник начал его толкать, результат – ноль. До чего упрямое животное.
Наша учебная застава пошла на полигон, на занятия по тактике. Нашелся умник и всем подсказал: «В противогазе легче дышать, если клапан из маски убрать». Убрали. Застава «в обороне», роем окоп, лейтенант бегает с горящей шашкой со слезоточивым газом и сует каждому прямо под нос. Команда: «Газы». Надеваем противогазы. Слезы ручьем, глаза режет, мы побежали из зоны дыма. Команда: «Назад! Противник ведет пулеметный огонь!». Мы снова в вырытые окопы. С учений шли вымотанные до предела, а старшина кричит: «Запевай!». Мы молчим. Снова команда: «Запевай!». Молчим, думаем про предстоящий по распорядку обед. А старшина: «Левое плечо вперед!». И мы снова на тактическом поле. Время обеда наступило, а мы ходим по кругу: по команде «Газы» надеваем противогазы; по команде «Бегом марш!» бежим; по команде «Запевай!», не сговариваясь, запели в противогазах. Надо было видеть со стороны, как мы орали со злости. Впереди огромная лужа, и тут последовала команда «Вспышка с фронта!». Упали в лужу, в грязь.
Пришли, когда время обеда уже заканчивалось. Помылись, почистились и в столовую. Только сели за столы, раздалась команда: «Встать, забрать посуду, выходи строиться, последнему наряд вне очереди».
Наряд – значит, чистить туалет. На ходу и пока стоим в очереди для сдачи посуды, едим из тарелок, хлеб в карман. Строимся быстро, команда: «Карманы показать». У кого нашли хлеб, вывели из строя, принесли стол, кастрюлю с супом: «Ешьте, вы же голодные». Их заставили перед строем съесть суп. А у нас, стоящих в строю, слюни текли. Поцарапал палец, обратился к сержанту, чтобы сходить в медпункт, а он наряд вне очереди на кухню, мыть посуду, вода около 60 градусов разбавлена горчицей, после мытья посуды палец стал толще раза в два. Больше с такими просьбами не обращались. Хорошо работал принцип: один провинился – страдают все. Нагрузки были большие, постоянно хотелось есть. После тактических учений портянки были мокрые, а для сушки одна на всех печка-буржуйка. Приходилось застилать портянки под простыней и сушить своим телом. Из-за повышенной влажности у нас по шее пошли фурункулы, было очень больно, потом прошло, но следы до сих пор прощупываются на шее.
Еще один вид учений – «обкатка танками»: стоишь в окопе с двумя болванками противотанковых гранат, едет бронетранспортёр, бросаешь первую гранату в корпус БТР, садишься на дно окопа, выжидаешь и бросаешь вторую болванку вслед. Ощущение не из приятных.
Совершили марш-бросок с полной боевой выкладкой на 10 км. В торжественной обстановке на плацу приняли присягу. Учеба закончилась, началось распределение по заставам.
Глава II. Охрана границы
На заставу
По Памирскому тракту шли автомашины Ошского автобатальона. Водители были гражданские, разных национальностей, но большинство – узбеки. Они поднимали и спускали нас с Памира. Сложность их работы заключалась в том, что в горах при подъеме или спуске машины могли разъехаться только на повороте серпантина.
Меня вначале определили на заставу Каракуль. Посадка на машины, предстоит подъем на Памир. Застава Шатпут: называют мою фамилию, Лени Сивкова из Гремячинска и еще 13 человек. Видимо, кто-то из сержантов переписал меня именно сюда. Многих пугали этой заставой, даже поступающих в пограничное училище абитуриентов: «Не поступишь – отправим на Шатпут». Колонна машин тронулась в порядке прибытия на заставы. От Оша (Киргизия) до заставы Шатпут (Таджикистан) 500 километров, время в пути 8-9 часов. Поднялись по 12-ти