Осколки

Боров дёрнул башкой, мол, нет, сказать нечего. Илья его отпустил. Брезгливо вытер руки о брюки и пошёл дальше.

— Испугалась?

— Нет. Он бы с тобой не справился. Это сразу было понятно.

Вообще-то он спрашивал о ситуации в общем, а не о себе. И то, что она восприняла этот вопрос по-своему, Илье польстило.

— Ладно. Давай ко мне.

Он думал, она начнёт спорить, но Агата проявила удивительную покладистость. В тишине они поднялись на нужный этаж, в тишине он открыл дверь. Эту тишину нарушал гул крови в ушах и всё учащающееся дыхание обоих. Илья взял Агату за руку и завёл в свой номер. Если бы кто-то ему сказал, что ему предстоит встреча с такой девушкой, он бы не поленился — выбрал бы самый лучший отель в городе, заказал бы ужин, ведерко с шампанским. А вместо этого… М-да, даже не убрался толком. Кровать разворошена, каждый день здесь никто не убирался и полотенец не менял. Стужину вспомнилось, как он приводил девчонок в студенческую общагу. Он тогда тоже метался по комнате в попытке прибрать за пару секунд бардак, который они с парнями разводили неделями. Усмехнулся. Зачем-то потянулся к покрывалу, как будто оно могло как-то исправить ситуацию.

— Прости. Здесь ужасно. Я никого не ждал, знаешь ли.

Агата улыбнулась. Немного печально, но всё же…

— Наверное, я должна быть польщена, — сказала она и довольно неожиданно стащила платье через голову, тем самым напрочь выбивая из него дух.

— П-почему? — Илья сглотнул, пожирая её прекрасное тело взглядом.

— Потому что ты взаправду не думал, что я — лёгкая добыча.

— Да. Я не думал о тебе плохо. Никогда.

Сказал и понял, что это ведь чистая правда. В Агате чувствовалось такое… достоинство, что ли? Что до него сразу дошло — она особенная.

— Даже сейчас? — храбрясь из последних сил (не спрашивайте, как он это понял), Агата игриво стащила бретельку лифчика с одного плечика, очевидно, его провоцируя, а может, и проверяя.

— Сейчас — тем более, — тихо заметил Илья. Подошёл ближе, коснулся щеки, давая взглядом понять, что это — лишнее, и не надо ни ей, ни ему. Агата судорожно выдохнула.

— Илья…

— Ты такая красивая. Ты хорошая и смешная. Ты просто идеальная…

Он наклонился и поцеловал её в местечко у основания шеи. Освободил от ее пальцев бретельку и вернул на место, чтобы секундой спустя снять её уже самому. И снова вернуть обратно. Илья рассчитывал, что ёрзание резинки, скольжение кружева по соску заведет Агату сильнее — и не ошибся. Они ещё, казалось бы, ничего такого не сделали, а она уже задыхалась. И губы кусала… Те губы, вкус которых он сам ещё не познал. Это нужно было исправлять срочно! Илья потёрся носом о её скулу, пальцы проникли под вторую бретельку, и одновременно с тем, как обе они упали к локтям Агаты, их губы, наконец, встретились. И… как там это всё описывают в романах? Будто молния пронзила его тело? Ага, ша-ро-ва-я. Бабахнула в голову так, что он на несколько долгих секунд ослеп. Отстранился. Облизался голодно. Несколько раз моргнул… Лицо Агаты постепенно проступало из окутавшего его тумана. Синие, абсолютно пьяные, шальные глаза. Бледные щёки, на контрасте с которыми лихорадочный румянец на её скулах и зацелованные губы казались ненормально, карикатурно яркими. Медленно опустил взгляд по шее, где трепыхалась голубоватая венка. Задержался на глубокой ямке между ключиц, в которой поблёскивал небольшой камушек на тонкой цепочке, и двинулся дальше. Лифчик на высокой груди Агаты держался исключительно за счёт натянувших его сосков. Илья поддел его пальцами и опустил под грудь, не сводя зачарованных глаз с нежно-розовых спелых ягод, что манили отведать их вкус.

— Такая красивая… — повторил. С благоговением коснулся вершинок пальцами. Те, как и следовало ожидать, отреагировали, сжались. Агата что-то невнятно пробормотала, захваченная происходящим не меньше его.

Илья подумал, что, кажется, ему неплохо удаётся делать так, чтобы она забыла обо всём на свете. Он и сам уже ни черта не помнил. Находясь в горячке, в бреду… Подтолкнул её к постели. Опустился на колени и с удовольствием, с нескрываемым голодом втянул ягоду в рот. Агата подавилась набранным в лёгкие воздухом, закашлялась. Сгребла ткань на его футболке и потянула вверх.

— Хочу тебя трогать.

— Трогай… — просипел Илья, стаскивая футболку за шиворот, после взял её ладони и заскользил ими по своему телу. Ему тоже хотелось её постоянно касаться, он понимал эту нужду. В самые страшные моменты, в моменты отчаяния, такая близость была спасительной.

— Ты тоже очень красивый.

В зал он начал ходить, что называется, за компанию. Когда Илья переехал в столицу, ему вообще эти все спортзалы в диковинку были. Да и тот образ жизни, что вели ребята из тусовки, в которую он попал. Здесь уже не курили и не выпивали, потому что это было немодно, здесь увлекались духовными практиками, и было не в западло сказать что-то вроде: «Ну, всё, рябят, я погнал на ретрит, а то что-то подсдулся». Здесь никто за это бы не стал называть тебя педиком и не усомнился бы в твоей мужественности. Здесь вообще уходили от идей маскулинности, признавая право каждого, в том числе и мужчин, на эмоции и поощряя осознанность. Здесь давно сменились ценности. Здесь уже даже деньги не были самоцелью, весь упор делался не на то, как заработать, а на поиски новых смыслов. Здесь будущее уже наступило, тогда как там, откуда он приехал, — кстати, не из таких уж далей, — казалось, все навеки погрязли в прошлом. Это Илья понимал тогда и понял сейчас. В промежутке же ему казалось, что раз он так над собой вырос, то и другим это удалось. Но нет. По всему выходит, что всё это время он жил в своём собственном бабле, а за его пределами ситуация не только не улучшилась, но становилась только хуже и хуже. Когда весь цивилизованный мир устремил свои взгляды в будущее, их мир повернулся к прошлому. Наверное, потому, что всё, чем можно бы было гордиться, осталось там. А новых поводов для гордости не было.

Виноват ли он, что этого не понял? Виноват ли в том, к чему это привело?

Отвлекая его от тягостных мыслей, которые в последнее время возникали будто бы из ниоткуда, даже, казалось бы, в самые неподходящие моменты, Агата поёрзала.

— Всё нормально?

— Нет. Давно уже нет. Иди сюда…

Подтолкнул её выше к изголовью, чтобы нависнуть сверху. Потянулся к трусикам.

— Выходит, ты натуральная блондинка? — усмехнулся, провёл пальцами по коротким волоскам и дальше, где всё было мягко и влажно.

— Да, это мой натуральный цвет, — хохотнула Агата ему на ухо и прикусила, и застонала, и заплакала. Это было так странно — все чувства смешались. Даже смех нёс в себе чуточку боли.

— Илюш…

Чёрт! Ему нравилось, как это звучит. Хотя обычно он такие сокращения ненавидел.

— Что?

— Скажи, что я права, и ты всегда наготове.

— Ты о чём это? — переспросил, прокладывая дорожку от шеи вниз и в сторону, исследуя языком выступающие ключицы.

— У тебя есть презерватив? — явно смущаясь, пробормотала Агата, спрятав лицо у него в волосах.

— Да уж для такого дела найдется.

— Тогда давай уже. Пожалуйста.

— Но…

— Остальное потом, ладно? Мы наверстаем. Просто сейчас…

Она не договорила. Но он и без слов понял. Сейчас все чувства были так накалены, что даже ласки ощущались болезненно.

Стужин встал, достал из джинсов конвертик, быстро раскатал латекс на полностью возбужденном члене и вернулся в кровать.

— Готова?

Наверное, глупее вопрос задать было сложно. Но Агата не удивилась и не посмеялась даже, а кивнула, доверчиво глядя ему в глаза. И столько в её взгляде было чувств, столько эмоций, что Илья успел только выдохнуть:

— Ох, милая… — и всё, и всё… он пропал, растворился, утонул в ней, в её мягкости, узкости, нежности. — Агата… Девочка… Да, вот так. Пожалуйста. А ещё можешь?

Илья обхватил её бедро и закинул ногу чуть выше, Агата сжала зубы у него на трапеции, заглушая рвущиеся из груди стоны. А он не хотел, чтобы она их глушила. Вот не хотел, и всё! Но также Стужин понимал, что в этой дыре явные нелады с шумоизоляцией. И, среди прочего, ему не хотелось делиться её стонами с соседями. Оказалось, он ужасно ревнив. Даже к звукам. Поэтому вместо того, чтобы сказать Агате: «кричи!», он лишь сильней прижимал к себе её голову, подгоняя её разрядку ритмичными и сильными ударами бёдер.

— Ум-м-м…

— Вот и всё… Вот и всё, — зачем-то комментировал очевидное, чувствуя, как её плоть сокращается вокруг его в одновременном оргазме.

— Да… Всё. Всё… — в горячке шептала она.

— Я справился? Ты обо всём забыла?

— О да! — грустно улыбнулась Агата. — Только…

— Только, что?

— Я теперь не уверена, что это было правильно, — прошептала она, шумно втягивая воздух у его шеи.

— Какой вздор! Любовь спасёт мир, помнишь? — спросил Илья, сползая вниз по её телу, нежа его и лаская.

— Да… Да, наверное.

— Любовь спасёт мир…ГЛАВА 10

Она в нем ошиблась — факт. Илья был совсем не таким, каким ей представлялся тогда, в самом начале. Он не был ни мажором, ни эгоистом, ни бесчувственным к другим, помешанным исключительно на собственной персоне нарциссом. Стужин оказался гораздо глубже, гораздо сложнее… Он так любил, как будто только её эмоции для него и были важны. Ни один мужик на его месте не стал бы так выкладываться для незнакомки, с которой у него ни черта в дальнейшем не будет. И вот ведь парадокс — ей никогда, никогда не было так хорошо от секса. И никогда — так плохо. Агата бы предпочла не знать, как ей подходит тот, с кем у неё нет шансов. Вообще ни у кого нет. Илья прямо дал понять, что не создан для чего-то серьёзного. Ведь так бывает. Это нормально. И… совсем чуточку жаль. Чуточку… до слёз, ага. Ну, вот какого чёрта?!