Остальное - судьба
Шрифт:
— И правильно делает, — добавил Батюшка.
— Не встревай, религия, — сказал Матадор. — Так что неправдычка твоя, шаман, обманываешь ты народ!
Мазафака не смутился.
— Он сам пока не знает, чего ищет. Но «сердце» и само его ищет. И когда они встретятся…
— Что будет?
— А то и будет, что ничего больше не будет, — сказал шаман. — Дяденька Арчибальд! Я гостинец тебе принёс; дай же и ты мне гостинец!
И сделал шаг вперёд.
Бесстрашные бродяги Зоны раздались по сторонам, отворачиваясь и стараясь дышать ртом.
А когда Мазафака достал откуда-то из глубины страшных
— Осторожно! Бережно неси!
Потому что оказался шаманский дар «сучьей погремушкой». С виду она похожа на примятую банку из-под тушёнки, профан и не взглянет. Но если её слегка ударить…
Вот когда в квартире через стенку слышатся стук молотка, визг «болгарки» и трели электродрели, каждый скажет, что соседи затеяли евроремонт. Поворчит и будет ждать, когда звуки стихнут. Потому что завтра, может, самому придётся докучать окружающим.
При действии «погремушки» кажется, что евроремонт затеяли все соседи сразу. И шум не прекратится после 23 часов, как велит закон. Не уймётся сучий артефакт и завтра, и послезавтра — смотря какой величины.
Такого, как у шамана, может и на месяц хватить.
«Погремушки» пользовались на Материке повышенным спросом. Хотите отомстить своему врагу? Сходите к нему в гости и спрячьте перед уходом ложную банку, скажем, в ящик с инструментом. Да ещё гвоздей туда насыпьте, чтобы вражина не догадался. Правда, при этом пострадает весь дом, и чем больше здание, тем сильнее звуки. Но вам-то какое дело!
Через месяц ад закончится, но враг уже полностью деморализован, а может, и вовсе помер. Потому что никакие экстрасенсы не помогут. Не заглядывают они в «Энциклопедию артефактов».
Ну, у риэлтеров и военных свои резоны — парализовать работу неприятельского штаба, разогнать родной парламент, выкурить упрямых жильцов из старого дома ради точечной застройки…
К счастью, «погремушка» встречается редко и мало кому по карману…
…Мазафака торжественно протянул свой дар бармену. Месье Арчибальд сначала надел нитяные перчатки, потом достал специальный контейнер, наполнил его стекловатой и щипцами принял опасную псевдобанку. Контейнер он закрыл на цифровой замок и опустил куда-то под стойку.
Все с облегчением вздохнули.
Синильга вынесла из кухни коробку из-под торта — уж наверное, было в ней много вкусных вещей. Официантка подходить к Шаману не стала, а сунула коробку в руки Киндеру и кивнула — Передай, мол.
Киндер, страдая и фыркая, передал, а злоязычный Матадор заметил:
— Вот Белого она так не гоняет!
— Мир этому бару, пойдём в другую хибару! — сказал шаман, развернулся, подняв духовитую волну, и проследовал мимо Колчака на выход.
— Много ты у него узнал? — вызверился Огонёк на Матадора. — Люди сидели, кушали, никого не трогали…
Люди сидели, кушали и никого не трогали еще час, два, три…
Наскоро обсудили принесённую кем-то печальную новость с Материка. Уважаемый всеми сталкер Должок, будучи в столице по делам, решил прогуляться вдоль Старого Арбата. У какого-то кафе стоял, на горе себе, мужичок, наряженный не то цыплёнком, не то уткой по-пекински. А Должок спьяну вообразил, что это детёныш псевдогиганта и монстры уже добрались до Москвы. Хорошо ещё, что у Должка не было
ствола при себе — увезли сталкера в психушку с белой горячкой…Посмеялись, хотя ничего смешного не было.
Наконец Техас сказал:
— Всё, бродяги, жданки съедены.
Печкин обрадовался, потому что сидеть и ждать было ему совестно, а голос у него пока был совещательный…
— Господа сталкеры, — сказал он. — Да как же вы не поняли, что снайпер как раз Белого и стережёт? Кто в Зоне первый приходит на помощь, вы же сами мне говорили — Белый… Кто белый комбез носит?
— Ну, в белом-то комбезе и Пекинесу щеголять пришлось, — сказал Матадор. — А ты, пожалуй, прав, коллега…
— Так ведь Билый вже там був, — сказал Мыло.
— Неужели они через балку прошли? — сказал Мастдай. — Я там сидел-сидел на краешке, когда меня патрули гоняли, а спуститься не посмел, пусть лучше бы сразу пристрелили…
— И как? — сказал Огонёк. — Пристрелили?
— Нет, — совершенно серьёзно ответил грузчик. — Они к балке даже близко не подошли.
— Тогда в путь, — сказал Матадор. — Сбор через десять минут. Мы не такие продвинутые, чтобы налегке выходить…
Те, кто ночевал в номерах, побежали за снаряжением наверх, прочие скатывали спальники, проверяли оружие…
Даже Батюшка отложил книжку, засобирался, приговаривая при этом:
— Иисусе, одежда веселия, одей мя, тленного! Иисусе, покрове радости, покрой мя, недостойного! Иисусе, источник разума, напой мя, жаждущего…
Никто над ним не подтрунивал.
Глава одиннадцатая
…Пройдёт много лет, и журналист Дэн Майский-Печкин вспомнит тот день, когда он стоял у выщербленной пулями кирпичной стены в ожидании неминуемой смерти.
…Обстановка за стенами бара изменилась. Солнце скрылось за привычными тучами, тучи нависали сверху и опускались всё ниже, словно кто-то заворачивал над головами людей невидимый пресс. Дождя, правда, ещё не было.
— Вот и кончилось короткое зональное лето, — сказал Коломбо. — Добро пожаловать в Вечную Осень!
— Недолго музыка играла, — вздохнул Паганель.
Последним выходил Батюшка, решивший, видно, приободрить товарищей:
— Утро ныне мудро: птицам на разлёт, добрым молодцам на расход…
И осёкся, увидев окаянную тяжёлую хмарь.
— А как бы добрым молодцам не в расход, — сказал Матадор. — Вы уж будьте поосторожнее. Говорил же — не стоит расслабляться…
Седой гусар подходил к каждому, объяснял, куда идти и что делать, сверял карты и часы. Потому что в Зоне строем не ходят даже военные сталкеры.
— Снайпер может залечь или тут, или тут, или на водонапорной башне, что вряд ли. Наверняка там кто-то нехороший уже обитает. Так, разобрались по группам. Одиночки, ищите временного связчика, не тот случай, чтобы по одному шляться…
— На хрен мне связчик? — взвился Идол, паренёк весьма истеричный и конфликтный. Удивительно, что в Зоне он ходил уже довольно долго.
— Всё-таки я иногда жалею, что мы не военкеры, — сказал Матадор. — Там не уговаривают. Пойдёшь с Коломбо — он такой же отлюдник, зато стреляет хорошо… Печкин, с кем свяжешься — с Киндером или с Мастдаем? Паганель пойдёт с нами, есть для него дело…