Останься со мной!
Шрифт:
Инициатором разрыва явился Гена. Тогда он увлекся Черепашкиной подругой – бойкой красавицей Лу Геранмае. Но встречаться с Геной Лу не стала, хотя ей очень этого хотелось. Причиной стало признание самого Гены. Оказалось, что с Люсей он закрутил роман не потому, что она ему действительно понравилась, а на спор. Со своим другом, Шуриком Апариным, Гена поспорил, что влюбит в себя эту хрупкую и, как считали все, не от мира сего девчонку. На кон Шурик поставил отличный, почти новый и совсем не дешевый снегоход. О таком Гена даже и не мечтал.
Познакомившись с Черепашкой ближе, он понял, насколько та искренний, ранимый и не похожий на остальных человек. Люся вызывала в нем симпатию, а подчас даже жалость, но не больше. А после похода в ночной клуб он понял, что влюбился в Лу,
А тем временем Лу встретила настоящую любовь, Костю, и о Геше Ясеновском даже думать забыла. Он же переехал с родителями в другой район. Теперь они с Люсей даже в школе не встречались. И она, признаться, была этому рада. После выписки из больницы у Черепашки началась новая, наполненная яркими событиями и впечатлениями жизнь. Ведь именно ее из всего множества претенденток выбрали на роль ведущей молодежной программы о современной музыке. В какой-то момент Люся искренне думала, что забыла Гену и свои чувства к нему. Однако, когда он спустя полгода вдруг неожиданно позвонил ей, она поняла, что ошибалась. Нет, Черепашка его не забыла! Слишком глубоким оказалось первое чувство. И любовь их вспыхнула с новой силой. И на этот раз она была взаимной.
Так началась вторая часть их романа. Правда, какое-то время Люсю терзали сомнения: а что, если Гена вспомнил о ней потому только, что она теперь знаменитость – ее даже на улицах начали узнавать? Конечно! Ведь теперь знакомству с ней любой парень был бы рад! А тут еще мама и Лу, как сговорившись, принялись ее в этом убеждать. И первый раз в жизни Черепашка поссорилась с мамой. Она даже из дома тогда ушла. Правда, на один только день, но все равно! Однако сердце не обманывало Люсю: Гена действительно ее любил. По-настоящему, искренне и преданно. И вовсе не из-за того, что она стала телезвездой… И казалось, нет на свете силы, способной разрушить их счастье. Так думала Черепашка.
А Гена знал, что такая сила существует! Все это время он жил в ожидании катастрофы. Это была бомба замедленного действия. Ведь сказано кем-то, что все тайное рано или поздно становится явным. Сколько раз он говорил себе, что надо во всем признаться Люсе. Самому обо всем рассказать. Говорил и собирался, но… не смог. Не нашел в себе силы. Не так-то просто признаться любимому человеку в подлости.
Тогда, полгода назад, рассказывая Лу о злополучном споре (кстати, выигранный снегоход Геша вернул Шурику, прямо под окна подогнал, и потом разорвал с ним все отношения), Гена скрыл от Лу самое, пожалуй, главное во всей этой неприглядной истории. Апарин поставил перед ним условие: он, Гена, обязан передавать Шурику все подробности их с Черепашкой отношений. Для чего Шурику это понадобилось? Для повести, которую тот собрался написать, чтобы отослать на литературный конкурс. И Гена, мучаясь поначалу угрызениями совести, а потом позабыв о них, в красках живописал Шурику все детали их с Черепашкой романа, а тот переносил их… в свою повесть. Шурик же получал от всего этого несказанное удовольствие, ощущая себя главным, хоть и незримым персонажем истории под названием «Черепашкина любовь». Иногда Геша действовал по его, апаринской указке, руководствуясь его «мудрыми» советами и наставлениями. Правда, повесть Шурика так и осталась недописанной и ни на какой конкурс он ее не послал. Но ведь все это было! И повесть, пусть и неоконченная, служила неопровержимым доказательством Гешиного цинизма и подлости. И об этом Гена не мог забыть ни на секунду. Ведь он лучше чем кто бы то ни было знал скользкий и завистливый характер своего бывшего друга.
Особенно же беспокойство Гены возросло, когда он узнал, что Апарину стало известно о возобновлении их с Черепашкой
романа. И, как говорится, предчувствия его не обманули… Недописанная повесть Шурика попала-таки Черепашке в руки. Сразу после того, как они вернулись из Питера, где проводили вместе осенние каникулы. Все случилось так, как и должно было случиться, и винить Гене было некого… Да он и не винил никого.Сколько раз он в отчаянии приезжал к ее дому, часами простаивая под окнами! Однажды Люся увидела его из окна, и он, чтобы только не встретиться с ней, позорно убежал. По телефону он сказал Люсе, что не сможет теперь посмотреть ей в глаза. И это была чистая правда… Впрочем, не будем слишком вдаваться в прошлое… Скажем лишь, что прошлое, как бы мы к нему ни относились и как бы ни хотели стереть из памяти даже самый его след, все равно остается в нас.
5
– А где вы находите начинающих музыкантов? Ну, для нового цикла «Рок-прорыв»? – спросил Гена, размешивая в чашке сахар.
Он упорно старался не смотреть Черепашке в глаза. И она не могла не заметить этого.
– Да они сами находятся. – Люся посмотрела на часы. «Половина третьего! Интересно, сколько еще эта Маша собирается спать?» – подумала она, а вслух продолжила: – Присылают записи своих песен, кассеты, диски. Как правило, качество этих записей очень плохое… Да и сам материал редко бывает интересным. И уж если попадается что-то заслуживающее внимания, мы находим этих музыкантов, помогаем им сделать профессиональную студийную запись хотя бы одной песни и снимаем простенький клип. А потом приглашаем участников группы на передачу, показываем клип и проводим интеропрос.
– Последняя группа была ничего, прикольная, – заметил Гена, по-прежнему не поднимая на Люсю глаз. – Забыл, как называется… Что-то про деньги, кажется…
– «Фальшивомонетчики», – напомнила Черепашка.
– Точно! – обрадовался Гена. – И текст приличный, и аранжировка.
– Дело в том, что на раскрутку нужны большие деньги. – Люся сняла очки и принялась протирать их краем трикотажного свитера. – Вот мы и стараемся помочь этим ребятам. Возможно, кто-нибудь из продюсеров увидит их в нашей программе и заинтересуется. Такие случаи уже были. Хотя запустили мы этот цикл всего месяц назад. Сразу после осенних каникул, – пояснила Люся.
При одном только упоминании об осенних каникулах Гена весь как-то скукожился, сжался и будто бы даже в размерах уменьшился. Прошла целая минута, прежде чем до Черепашки дошло, в чем тут дело. Конечно! Ведь их разрыв случился сразу после осенних каникул! Как же она могла допустить такую бестактность? Но, поборов возникший было порыв, Люся решила не извиняться. Это было бы еще хуже. Лучше уж сделать вид, что она ничего не заметила. Сейчас, так же как и тогда, когда она прочитала незаконченную повесть Апарина, Черепашка испытала приступ острой жалости к Ясеновскому. Все-таки он очень слабый человек! Необходимо было что-то срочно сказать, как-то исправить свой промах, и Люся, отодвинув от себя чашку, спросила:
– Ну, а ты чем все это время занимался?
И уже в следующую секунду Черепашка пожалела, что задала этот, казалось бы, ничего не значащий, безобидный вопрос. Гена аж подскочил на своем табурете. Густая краска ударила ему в лицо.
– Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня ничтожеством, и правильно делаешь… Но издеваться-то зачем?
– Извини… Я не хотела тебя обидеть, – растерялась Люся.
Она поняла, что избежать выяснения отношений ей не удастся.
– Гена, – начала она, – поверь, я совершенно не держу на тебя ни обиды, ни зла…
– Еще бы! – перебил он, сверкнув глазами. – Кто я такой, чтобы ты на меня обижалась или злилась? Да я вообще не существую для тебя. Ты даже ненавидеть меня не можешь, потому что я в твоих глазах – ноль, пустое место!
Воспользовавшись возникшей паузой, Люся поспешила вставить слово:
– Ты не прав. Я вообще не способна на ненависть… – В отличие от Гены Люся говорила совершенно спокойным тоном.
– Не надо «ля-ля!» – почти грубо перебил он. – Все дело в том, что ты в упор меня не видишь… Иначе бы тебе хватило ума не спрашивать, чем я занимался все это время!