Остов

Рут кивает. В словах Ника есть свой резон. У нее урчит в животе.

– Как быть с едой?

– У тебя ведь еще есть бобы, да?

– Да. Но надолго их не хватит.

– Надеюсь, нам не придется долго ими питаться. И мы должны есть водоросли.

– Водоросли?

– Да. Будем жарить их на палках, мы с отцом так делали, когда ходили на рыбалку. Чтобы организм получал йод.

Рут качает головой.

– Таблетки йода принимали после Хиросимы, Нагасаки, Чернобыля. А в водорослях есть йод, да? Точно не знаю, как это действует, но хоть не умрем сразу. Может быть, у нас какая-нибудь онкология разовьется, но об этом мы подумаем потом.

– Значит, на ужин водоросли и бобы.

– Уступаю дорогу дамам. – Ник с улыбкой кивает на дверь. Смотрит на Рут. Она стискивает зубы, как тогда на берегу, когда он впервые ее увидел. Ник снова показывает на дверь и извиняется: – Прости. Я хотел сказать: веди нас.

12

– Пакуй чемоданы!

Алекс с велосипедом на плече влетает в дверь. Рут поднимает глаза от книги. Чувствует, как в ней закипает восторг. Вот почему она решила связать свою жизнь с этим энергичным красавцем.

– Мы уезжаем. Не забудь положить удобную обувь для ходьбы и что-нибудь непромокаемое!

Непромокаемое? Рут падает духом. В ее гардеробе нет ничего похожего на плащ. Она надеялась на несколько дней сбежать от нескончаемого февральского уныния. Думала, будет сидеть на веранде, потягивать холодные напитки, подставляя лицо солнцу, а не тащиться куда-то, где нужна непромокаемая одежда.

В глубине души она понимала, что они вряд ли покинут Великобританию: в Новый год Алекс пообещал себе летать на самолете только по служебным делам. Ей суждено отправиться в отпуск на автомобиле или на поезде. Но ведь в Париж они все равно могли бы поехать, разве нет? Там сейчас не тепло, но все же это Париж.

Настроение у нее снова поднимается: небольшое приключение в середине семестра – это именно то, что им нужно.

Алекс, она знает, задумал путешествие, чтобы не накручивать себя из-за того, что Сара везет детей к родителям. Рут выдохнула с облегчением, когда узнала, что Лили с Джеком не будут гостить у них и ей не придется играть роль мачехи, но Алекс всю неделю ворчал из-за того, что его бывшая жена не согласовала с ним свое решение по поводу детей. Перемена в его настроении радовала, и, даже если этот мини-отпуск, ставший для Рут сюрпризом, Алекс задумал в пику Саре, отказываться от удовольствия она не собирается. Алекс до нелепого романтичен – цветы, широкие жесты – этим, помимо прочих своих достоинств, он изначально ее и подкупил. Для нее он как герой романа: ее собственный мистер Рочестер или Ретт Батлер.

По дороге на вокзал Кингс-Кросс у Рут голова кружится от эйфории. Она обожает путешествовать поездом «Евростар». Надеется, что повторится их первая совместная поездка на выходные: отель в Марэ, секс до изнеможения. В воскресенье прогулка по бульвару Бомарше, они выбирают сыры на рынке, покупают устриц и вино на улице, где на углу играет оркестр. Потом, одурманенные друг другом, в обнимку возвращаются на Северный вокзал. Поезд мчит их по туннелю под Ла-Маншем, она спит у Алекса на плече.

За окном поезда, на котором оседают капли дождя, мелькают унылые распаханные поля. Абсолютно английская панорама: сырость, серость, мрак.

Они не делают пересадку на станции Кингс-Кросс, чтобы доехать до красивого кирпичного здания вокзала Сент-Панкрас и выпить там по бокалу шампанского перед поездом.

Вместо этого Алекс заводит ее в купе со столиком в вагоне поезда, который в 9:52 утра отправляется в Лидс. Сердце в груди Рут наливается тяжестью. У нее не будет позднего обеда на Монмартре. В магазине «Маркс и Спенсер» Алекс купил для нее сэндвич, который ей не нравится. Не нравится и то, что ноги в купе не вытянуть: мало места. Алекс то и дело переворачивает страницы газеты, заслоняя ей видимость и отвлекая ее от чтения книги. Рут уже готова завопить с досады, но тут он протягивает руки к ее лицу и снимает с нее наушники.

– Как настроение, брюзга? Еще не простила меня за сэндвич с сыром «Венслидейл»?

Рут показывает ему язык, а он ловит его большим и указательным пальцами. Она взвизгивает. Чувствует, что ее решимость тает. Хохочет, когда он начинает ее щекотать. Поезд мчит их мимо Донкастера.

В Лидсе, к ее огромному облегчению, они пересаживаются на другой поезд. Перед посадкой Алекс позволяет ей самой выбрать кофе, всячески демонстрируя, что он «не из тех мужчин, которые всегда навязывают женщинам свой выбор» и не хочет, чтобы его принимали за такового. Но ты именно что навязываешь, думает про себя Рут, заказывая латте со специями и взбитыми сливками – просто чтобы его позлить. Но Алекс, к ее удивлению, заказывает то же самое. Они оба смеются, как школьники, и бегут к поезду, стараясь не расплескать напитки. Чуть не опоздали. Алекс ногой придерживает дверь, пока Рут несется по платформе. Только она запрыгивает в вагон, поезд трогается с места. Проводник отчитывает Алекса за то, что тот мешает закрытию двери, и они со смехом вваливаются в салон.

– Куда бы вы ни поехали, мисс Ланкастер, неприятности следуют за вами по пятам.

Он шепчет это прямо ей в лицо. Она хватает его за ворот поло и целует, ощущая на его губах вкус взбитых сливок и шоколада.

Женщина за столиком напротив цокает языком, недовольная публичным проявлением чувств. Раздраженная Рут поворачивается к ней, собираясь огрызнуться, и видит, что их попутчица широко улыбается. Алекс уже обаял ее своей покоряющей виноватой улыбкой. Рут охватывает сладостный трепет. Ее распирает от самодовольства – ах, какого красавца она себе отхватила! – хоть она и понимает, что это недостойное чувство.

В Сеттле их встречает краснощекая женщина лет пятидесяти пяти. Она грузит их багаж в свой «Рэйндж Ровер», и они со свистом катят по Йоркширским долинам, пока не останавливаются перед небольшим каменным домиком с освещенными окнами.

– Приехали!

Женщина заносит их чемоданы в дом, показывает Алексу, как включать-выключать отопление, камин, плиту. Рут смотрит в окно, недоумевая, где в этой глуши можно купить тампоны, которые понадобятся уже на этой неделе. В прошлом месяце она узнала, к своему ужасу, что практические аспекты менструации – деликатная тема для Алекса и его лучше не посвящать в детали.

Роуз, хозяйка дома, махнув им рукой, выезжает на узкую дорогу и, набирая скорость, мчится вверх по холму черт знает куда.

– Наконец-то мы одни. – Алекс спускает с плеча Рут рубашку и целует ее в шею.

В кухне Рут нарезает помидоры черри так, как ей велено.

Сегодня готовит Алекс. Она ему помогает.

Разрезая помидорки пополам, она напевает себе под нос. Эту песню выбрал один из ее любимых писателей в выпуске «Пластинок на необитаемом острове» [3] , который она слушала, пока принимала ванну. В какой-то момент Рут сознает, что в ее пение вторгается другая мелодия: это Алекс, обжаривая на огне перчики, тоже что-то мурлычет. Должно быть, начал он тихо, но потом незаметно для себя увлекся. Рут умолкает, прислушиваясь к его мотиву. Узнает дурацкую заставку из викторины, посвященной текущим событиям в стране и в мире. Эту программу он смотрел накануне вечером.

3

Desert Island Discs – еженедельная программа на «Радио-4» (в эфире с 1942 г.), интервью с известным гостем и проигрывание выбранных им музыкальных дисков. Называется по одному из вопросов, которые задают участникам интервью: какие восемь пластинок вы хотели бы иметь с собой, если бы оказались на необитаемом острове? Аналогичный вопрос задают о книге и предмете роскоши.

Она умоляла его не включать телевизор, просила, чтобы на время их короткого отпуска они оградили себя от всего мрачного.

– Дорогая моя девочка, нельзя полностью отгородиться от того, что происходит в мире.

– А я попробую!

Читая в спальне, она слышала, как Алекс хохочет на всю гостиную вместе со зрителями в студии.

Рут мотает головой, чтобы стряхнуть раздражение, и под пение Алекса продолжает молча нарезать черри.

Они садятся ужинать. На столе горит свеча. Приборы в этом доме, как ни странно, из серебра.