Остров чародеев 2

Развернув извлечённый из шкафа ворох тряпья, Ли Энн вытащила жезл, напоминавший аккуратно обрезанный по краям тонкий ствол дерева – лишь взяв в руки, ощущаешь полировку, а кажущиеся неровности древесной коры – не более чем искусная отделка.

– Какой красивый! – невольно восхитился Денис.

– Наверное, поэтому мать и не решилась выкинуть, хотя едва ли догадывалась об истинном предназначении. А потому без всяких угрызений совести я забрала его себе.

– Заряжен?

– Честно скажу – не знаю. Я рискнула активировать, но ничего не произошло. Однако вполне вероятно - в нём колдовство, не проявляющееся внешне, если не направлено на конкретную цель. При случае проверю снова. Ещё я там обнаружила вот что…

На свет поочередно выплывали: вырезанная из цельного куска дерева фигурка совы в натуральную величину, чёрно-белый фотопортрет старомодно одетого мужчины в овальной рамке, старинный портсигар чеканного серебра.

– Бабушка иногда любила подымить, особенно когда находилась в задумчивом состоянии, - чуть смутившись, пояснила Ли Энн.

– А портрет кому принадлежит?

– Без понятия. Не подписан.

Очередной извлечённый из недр шкафа предмет напоминал декоративную электросвечу – суживающийся кверху цилиндр из переплетённых разноцветных волокон, оканчивающийся остроконечным стеклянным шариком, по форме напоминавшим язычок пламени.

– Я вначале подумала - светильник такой, однако ни лампочки внутри, ни проводов, только кнопка. Нажала – никакого эффекта. Может, ты разберёшься?

Денис внимательно осмотрел «свечу». Действительно, ни отверстия, откуда тянется провод к розетке, ни «кармана» для батареек, только та самая почти неприметная кнопочка. Да и внутри стеклянной капли не то чтобы лампочки, даже самой миниатюрной, но и цоколя нет, а вместо него – тонкая игла металлического стержня. Плюс слишком толстое для светильника и лампы стекло, почти не оставлявшее пустого пространства внутри. Пришлось серьёзно поднапрячь мозги.

Но логика оказалась бессильна – выручило прозрение.

– Ли Энн! Ты хоть представляешь, обладательницей какого сокровища стала? Это же магометр!

– Правда? Какая же я глупая, за столько времени сама не сообразила!

– Сейчас проверим на чём-нибудь волшебном. А заодно и получим ответ на вопрос, заряжен ли твой жезл.

Поднеся «свечу» к кончику жезла, Денис нажал кнопку. «Капля» тотчас же засветилась матово-белым светом.

– Ура! Теперь у нас есть свой собственный магометр! И больше не надо ни у кого одалживаться!

– Да и жезл твой, как видишь, ещё на что-то годен. Судя по цвету огонька, заколдован Белой магией.

– Тогда понятно, почему ничего не происходило. Раз нечего исцелять, то и результата никакого. Спасибо, что помог во всём разобраться! Однако давай пока всё это в сторону, иначе не доберусь до самого главного.

На стол легла пачка пожелтевших от времени, с обтрёпанными краями, конвертов, из прорех которых проглядывали сложенные в несколько раз исписанные листы бумаги.

– Бабушкина переписка. Точнее, что от неё осталось. Я внимательно изучила её. К великому сожалению, почти ни о ком из отправителей не слышала раньше, а на многих конвертах даже и обратного адреса нет, только почтовый штамп. География обширная – больше десятка стран. Бабушка, похоже, любила путешествовать.

– А в какой уголок Земли приходили найденные тобой письма?

– Вот! Как раз к тому подхожу. Судя по датировке, бабушка вначале жила в Нью-Йорке – где-то до середины пятидесятых прошлого века. А потом переехала в город Реймдиг, штат Калифорния. И что любопытно – неподалёку оттуда, всего в каких-то двадцати пяти милях, расположен тот самый Лейфарнский госпиталь! О нём упоминалось лишь в одном письме – некая Милица интересовалась, чем там занимается бабушка. Увы, что она ответила, нам узнать уже не суждено.

– А от каких болезней лечат в том госпитале?

– В рекламной страничке сказано: специализируется на психических и психосоматических расстройствах, каких именно, не уточнялось. Зато много лабуды – здание расположено в экологически чистом уголке, поблизости нет промышленных предприятий, электростанций, автомагистралей, и вдобавок окружено зелёными насаждениями; клиника располагает современной аппаратурой, обслуживается квалифицированным персоналом и так далее. По правде говоря, никак не ожидала, что моя бабушка занималась вправлением мозгов сумасшедшим. Тут скорее работа для колдунов Духа, или я вообще ничего не понимаю в магии.

– Возможно, она видела в том своё предназначение в жизни и добровольно выбрала путь исцеления душевнобольных. Согласен, странное решение, учитывая, сколько людей мучаются от переломов костей, сердечной недостаточности, злокачественных новообразований. Но мы не имеем права за глаза осуждать её выбор.

– Особенно если там действительно содержатся люди, нуждающиеся в медицинской помощи, а не богатые бездельники, мучающиеся от депрессии по самому незначительному поводу.

– Думаю, ясность могла бы внести та самая Милица. Откуда она, кстати, его прислала?

– Из Югославии. Честно говоря, чтобы найти, где она находится, пришлось брать у соседей географический атлас. Заодно нашла и указанный на конверте город Косовец.

– Что ж, коли будет желание, попробуй навести справки об отправительнице.

– Да-а, были у меня мысли съездить в Америку, а теперь, похоже, придётся отправляться на Балканы. Что хоть из себя эта страна представляет? Ни разу не довелось бывать там, лишь пару раз во Франции.

– О том тебе лучше поговорить с Малко – он из тех краёв. То ли из Македонии, то ли из Черногории.

– А я почему-то думала, он из Греции.

– Нет, оттуда у нас только Ника.

– Ладно, если в Академии ничего нового не услышу, поеду туда. Правда, раньше следующих каникул теперь не удастся.

И Ли Энн убрала стопку писем, а следом – и остальное.

– Что-то я разволновалась излишне. Плесну-ка себе ещё сока. Тебе подлить?

– Спасибо, пока не нужно. Кого-нибудь из наших не встречала?

– Олафа видела, а больше никого. А вы сразу все четверо прибыли?

– К сожалению, только трое. Яна как распрощалась с нами тогда, по прибытии в Златоград, так больше на связь не выходила.

– А вы пробовали сами ей звонить?

– Спрашиваешь! И не один раз! Телефон не отвечает.

Ли Энн нахмурилась.

– Тогда скорей всего мы её больше не увидим.

– Почему так думаешь? Может, обиделась на кого-то из нас, хотя и не можем понять, за что.

– Нет, Денис, не всё так просто. Ещё на первом курсе некоторые её поступки и высказывания казались мне странными, но я и предположить не могла, что дело зайдет слишком далеко. Особенно заметно это стало после того неудачного визита в цоколь, когда нас чуть не замуровали. Она свела к минимуму общение с однокурсниками, в коллективных мероприятиях участвовала неохотно, как бы пересиливая себя, да и экзамены сдавала вполсилы – лишь бы сдать, безразлично на сколько.