Остров Мертвецов

Я поднял руку и ударил его в горло, после чего последовал яростный удар по голове. Я перевернул нас, почувствовав во рту вкус крови, встал на колени по обе стороны от него и превратился в дикого зверя, который бил, бил и бил, клянясь убить этого ублюдка здесь и сейчас.

— Она не твоя! — взревел я. — И никогда не была!

Он зарычал, отбиваясь, его кулак врезался мне в почку, а затем он вытащил из-за пояса нож, и я отпрянул от него, чтобы избежать удара.

Я схватил с пола кусок трубы, развернулся и замахнулся им на него. Он с проклятием отскакивал назад, снова и снова отступая в сторону, пока мы двигались по кругу, и я пытался нанести ему удар.

Он тихо присвистнул, поднимая нож одной рукой и засовывая телефон в карман. — Я не проигрываю, парень. Это факт, который тебе нужно усвоить очень быстро.

— Сегодня ты проиграешь, — пообещал я, когда потолок задрожал над нами, а мое сердце даже не дрогнуло от страха. В худшем случае я задержу его здесь достаточно надолго, чтобы он умер вместе со мной, когда рухнет здание.

— Эй, босс! Здесь, наверху, есть выход! — крикнул кто-то, и я повернул голову, молясь, чтобы это был «Арлекин», но вместо этого обнаружил там гребаного «Мертвого Пса» с еще двумя за спиной.

Шон победоносно ухмыльнулся, и я бросился на него с трубой в последней отчаянной попытке прикончить его, но эти три придурка бросились на меня, вырвав оружие у меня из рук прежде, чем я успел приблизиться.

— Держите его, ребята, — скомандовал Шон, и его люди заломили мне руки за спину, обездвиживая.

Шон улыбнулся сквозь кровь, хлынувшую из носа и покрывшую зубы. — Я же говорил.

— Нам убить его, босс? — спросил один из мужчин, приставляя холодный пистолет к моему виску.

Мое сердцебиение участилось, и ярость пронзила мои ноющие конечности из-за того, что я снова подвел свою девочку. Бесполезная трата места.

Откуда-то сверху, из «Кукольного Домика», донесся грохочущий звук, и я понял, что время вышло. Это место рушилось, прямо сейчас, черт возьми.

— Нет, — решил Шон. — Забирайте его. Давайте убираться отсюда к чертовой матери.

Они повернулись, таща меня за собой, а я боролся изо всех сил, чтобы освободиться, но эти ублюдки не отпускали. Они вынудили меня бежать, когда обломки крыши обрушились вниз, и я заставил свои ноги проделать несколько поворотов, зная, что наше время почти истекло. Но потом они вывели нас через заднюю дверь, и я в панике повернул голову, когда они потащили меня к белому внедорожнику, припаркованному на темной стоянке.

«Кукольный Домик» издал последний звериный стон, и рухнула остальная часть крыши, а за ней верхний этаж и следующий за ним.

Меня потащили прочь, мое горло горело, когда я выкрикивал имена своей семьи, и паника разрывала меня изнутри. Роуг была там, мои братья тоже. И я не мог жить в мире без них. Они должны были это пережить, просто обязаны, и я просто молился любому гребаному богу, который меня слушал, чтобы он защитил их.

Меня запихнули в багажник машины, и все погрузилось во тьму, когда Шон захлопнул его, и прежде чем я успел даже попытаться вырваться, меня увезли навстречу неизвестной судьбе с ужасом в сердце из-за того, что я, возможно, только что навсегда покинул этот мир.

Меня притащили в холодное и темное место и оставили с льняным мешком на голове, как я предполагал, прошло не меньшей часа, а может, и больше. Мое тело было в синяках и ссадинах, и я отчаянно нуждался в воде, когда сидел со связанными за спиной руками и низко опущенной головой.

Я подумал о Роуг, Фоксе, Джей-Джее, черт возьми, даже о гребаном Маверике и помолился, чтобы сейф, в котором я оставил Роуг, оказался достаточно прочным, чтобы выдержать обрушение здания, но кто на самом деле знал? Незнание было даже хуже, чем быть привязанным к этому деревянному стулу по милости Шона Маккензи, потому что мне было наплевать на то, что со мной случится. Я уже столкнулся с худшим страхом в своей жизни, когда меня изгнали из «Арлекинов», навсегда изгнали жить в одиночестве. Ничто и близко не могло сравниться с этим, но, если они были мертвы, я с радостью умру здесь от рук Шона, независимо от того, сколько времени ему потребуется, чтобы разделать меня.

В конце концов, недалеко от меня раздались шаги, и я сосредоточился на том, чтобы мое сердцебиение оставалось ровным, пока мешок стаскивали с моей головы.

— Привет, солнышко, — промурлыкал Шон, стоя передо мной, выглядя только что принявшим душ, в белой майке и джинсах, его нос был весь залатан после перелома белыми полосками, приклеенными к коже. На нем было множество синяков, которые я ему нанес, хотя это было не слишком утешительным призом.

Я огляделся и обнаружил, что нахожусь в помещении, которое, как я предположил, было подвалом, с протекающей трубой в одном углу, которая, очевидно, была источником капель, которые стучали по моему черепу с тех пор, как я попал сюда.

Шон покрутил между пальцами тонкий нож, привлекая к нему мое внимание, когда пододвинул свой собственный деревянный стул и сел передо мной, положив ноги в ботинках мне на колени.

— Ты слышал какие-нибудь новости о «Кукольном Домике»? — Спросил я. — «Арлекины» выбрались? Роуг?

— Нет, боюсь, они все мертвы, — сказал он с улыбкой, и мое сердце разлетелось в прах, когда мной овладела паника, от которой голова пошла кругом. Он громко рассмеялся. — Я просто шучу. Я ни хрена не знаю, они все еще вытаскивают выживших из-под обломков. Но ты — мой запасной план, красивые глазки.

— Какой? — Выплюнул я.

— Ну, видишь ли, если Фокс выползет из-под обломков этого здания, то ему будет не хватать одной из его правых рук, который знает о нем все. — Он наклонился ближе, прикрыв рот ладонью. — Или лучше сказать «парня», а?

Я с усмешкой покачал головой. — Ты выбрал не того мудака, Шон. Фокс выгнал меня из «Арлекинов» за то, что я предал его. Он не заплатил бы ни пенни, чтобы вернуть меня.

Шон злобно улыбнулся, и от этого взгляда у меня в животе забурлил ужас. — Мне не нужны деньги, парень, — сказал он, и его рот вытянулся. — Ты выложишь мне все подробности, которые есть в твоей хорошенькой головке, о том, чем на ежедневной основе занимаются «Арлекины». И если Фокс — корм для червей, то я уверен, что у тебя есть много информации о Лютере, которая меня удовлетворит, да?

— Я не собираюсь тебе ничего рассказывать, — прорычал я.

Шон убрал ноги с моих колен, ухватился за края своего сиденья и подвинул его вперед, так что его колени оказались прижатыми к моим. Он наклонился ближе, так что смотрел мне прямо в глаза, без намека на веселье на его лице. — О, ты расскажешь, Чейз Коэн. Потому что я разорву тебя на части, кусочек за кусочком, если ты этого не сделаешь. Ты будешь кричать так громко, что кенгуру на другом конце света услышат тебя. Но никто не придет, никто, кроме меня с моими блестящими ножами. Так не хочешь ли ты изменить свой ответ, мальчик?

Мои челюсти сжались, и страх скользнул под кожу, но я не сломаюсь, что бы этот засранец со мной ни сделал. Я жил в доме с монстром похуже него, который мог вспороть мне сердце прямо под моей плотью. Но этот монстр мог сломить меня только снаружи, и он требовал от меня того, от чего я никогда, ни за что не откажусь.

Я уже потерял все, что можно было потерять, и теперь буду стоять стеной между моей семьей и этим куском дерьма на протяжении хоть всей вечности. Если это было то, что требовалось от меня, чтобы иметь хоть какую-то ценность в этом мире, то я смирюсь с этим.