Осведомитель

– Игорек, вот тебе три тысячи рублей за помощь в раскрытии неочевидного преступления. Пиши на листке бумаги: «Мною, агентом «Малиной» получены деньги в сумме три тысячи рублей от оперативника Сизова. Внизу дату, подпись».

Деньги, кстати сказать, он выдал не свои, а государственные, которые предназначены именно на эти цели и получил их от того же начальника уголовного розыска. Осознавая явную возможность выпить вместе со своим корешом, Кулак, прошептав дежурное «спасибо», решил быстренько вернуться в исходную точку, где двадцать минут назад произошло его задержание. Но, не тут-то было, остановил жест оперативного куратора, мол, погоди не спеши:

– У меня к тебе, Игорек, просьба. Теперь ясно, что кражу совершили Бесогон и Красава, но…оба не колются, я их в камеру определил. Следаку обещал непременно добиться признания. Я тебя прошу, посиди сутки в одной «хате» с Бесовым, он вроде лидер в этой воровской связке. Скажешь, что тебя по подозрению в соучастии по этому делу задержали. Припугни его как следует, склони к явке с повинной.

–Начальник, мы так вроде не договаривались, – начал с сомнением Кулак.

– Ну, выручи, Игорек, уйдешь от меня с шестью тысячами. А деньги, что я тебе выдал, пусть пока полежат в моем сейфе, там не пропадут, а то в ИВС изымут при шмоне, и потом концов не найдешь. Телефон тоже оставь мне… Ну, че, лады?

Он специально дважды употребил уменьшительно ласкательное имя своего агента, чтобы тот понимал, что они не просто сотрудничают, а друзья «до самого гроба». Именно так Кулака называли родители до того момента, как он в первый раз «угрелся на зону».

– Но ведь в одну камеру подельников не сажают, Бесогон заподозрит неладное, – пытался предотвратить неизбежное негласный сотрудник.

– И все-то ты знаешь и везде-то ты побывал… Спишем на ошибку дежурного по ИВС. Я потом громко его поругаю, а тебя выпустим, – парировал куратор.

Конечно, в преддверии выпивки в хорошей кампании у Кулака, как говорится, «под ложечкой сосало», но и отказать оперу, который его прикрывает от жизненных неприятностей, тоже нельзя.

– Ладно, начальник. Но только сутки и деньжат добавишь, – согласился на внутри камерную разработку агент уголовного розыска.

Сизов лично заполнил фальшивое постановление о задержании в порядке статьи 91 УПК РФ гражданина Игоря Ивановича Кулакова и отвел его в ИВС, приказав дежурному определить в ту же камеру, где сидел другой гражданин по фамилии Бесов. Оба задержанных друг друга знали, и встреча была вполне дружественной и теплой. Бесогон, сидя в позе «лотос» на деревянном настиле, возвышающемся на полметра над полом и заменяющем страдальцам кровать, вскочил:

– О, сам Кулак пожаловал. Ты какими судьбами?

При этом он раздвинул руки, очевидно, собираясь обнять авторитетного гостя.

– Привет. Ты крылья-то убери, я с тобой обниматься не собираюсь, – жестко произнес авторитет. – Из-за вас, чертей попал сюда. Ты с Красавой поросят воруешь, а я типа ваш подельник. Если угреюсь, устрою обоим на «зоне» веселую жизнь.

–Да, погоди, не горячись… А как же нас в одну «хату» – то? – Чуть пошевелив до этого момента ненужными мозгами, произнес Олег.

– Я чего сам себя к тебе определил что ли? Дежурный, наверное, напутал, – немного сбавив обороты и свою агрессивность, ответил Игорь.

– Может быть… Мусора, они и есть мусора. А про поросят-то ты от кого узнал?

– Так от опера Сизого. «Колол» меня в своем кабинете, по ребрам бил боксер хренов. Типа вы раскололись и на меня показали, как на вашего подельника.

– Это мусорские штучки, – ответил Бесогон, – я ни на кого не указывал, думаю и Красава не дурак. Бля, в натуре Рыжий сука сдал. Нас сюда привезли, он в коридоре у кабинета оперского сидел. Сизый ему типа, «ну, ты все сказал? Иди домой, Федя».

– Да, мне по барабану, кто из вас кого сдал. Меня-то на хрена приплели? – Опять с нахрапом произнес агент, смотря в упор на Бесова.

– Чего ты на меня-то опять наезжаешь? – Довольно уверенно произнес Олег, – чай разберутся менты, выйдешь на волю. А мне-то чего посоветуешь? Чую не сорвусь, опять «зону» топтать.

Эта здравая мысль, о том, что впереди ожидает заслуженный срок, залетела в голову Бесогона почти случайно, и он поспешил ею поделиться с сокамерником.

– Да ты и сам знаешь, двоим больше дают, это группа. Бери все на себя и может, двушку отхватишь вместо четырех. Год отсидишь и по УДО. И вообще, ты чего в натуре, во мне советчика увидел? Мне фиолетово, хочешь, колись, хочешь, нет, но меня отмазывайте. И ничего не базарь за свои дела, не интересно.

В голове при этом почему-то возникла песенка, которую как-то спел Семен Беляй во время посиделок:

«Если с другом едешь в суд, если с другом едешь в суд,

Веселей дорога.

Одному дают чуть-чуть, одному дают чуть,

А с друзьями много…».

Однако вслух ничего не сказал, только улыбнулся в глубине души своим мыслям. Впрочем, сокамерник ничего подозрительного в поведении авторитета не заметил, а про себя подумал: «Ну и ладно. Не хочешь за мои дела базарить, твое право. Давай за твои почирикаем». Преодолев первичный страх перед взрывным Кулаком, он спросил:

– А тебя – то, с какого боку к нам клеят?

– Зашли с Беляем к Катьке Рябой, она свининкой угостила. Кто-то мусорам шепнул… Узнаю, «перо» в бок загоню по самую ручку.

В этот момент он поймал себя на мысли, что пытается оправдываться. Да еще и перед кем? Перед тем, кому и руку-то подать стремно и он решил из обороны перейти к резкому наступлению:

–Слушай-ка Бесогон, а ведь меня после тебя сюда доставили… Грешным делом не твоих рук это дело?

– Да ты чего Кулак? Нас с Красавой вместе задержали. Говорю же тебе на лавочке у кабинета Федька Рыжий сидел. Может он настучал? Но я этого не утверждаю, так мысли вслух…

– А ты еще и мыслить можешь? Устал я от тебя, дай отдохнуть, покубатурить.

После этих слов Кулаков забрался на настил, улегся бочком, лицом к серой стене, оштукатуренной «под шубу» и замолчал. Этот психологический ход агент «Малина» применил не в первый раз при внутри камерной разработке. Говоришь, мол, не рассказывай мне ничего, а разрабатываемый, наоборот, лезет со своими криминальными откровениями. Так случилось и в этот раз.

– Погоди, Кулак, ночь-то еще впереди, выспишься. А если я завтра на себя все возьму, и Красава расколется по дурости, у нас опять группа будет. Он же, если начнет показания давать, не остановится, много за нас двоих расскажет.

–Ну, тогда иди в несознанку. Мне чего? Срок больше получишь, да и все. Тебе ведь страдать, не мне.

После пяти минут молчания, которые гражданин Бесов использовал для тщательного анализа ситуации, в которой он оказался, произнес:

– У нас в районе сараи «бомбят» постоянно. То велосипед украдут, то соленья или живность какую. Как думаешь, менты все такие «темнухи» на нас повесят?

Агент с ухмылкой ответил:

– Ну, ты же этого не делал. Зачем им все на тебя-то «вешать»? Вдруг потом настоящий воришка попадется, а ты за его дела срок мотаешь.