От мента !

– В банке - наркотик. Поэтому в машине неприятный запах. Прощу меня извинить.

В зеркале заднего вида отражались окаменевшие физиономии пассажиров. Французского я не знал, поэтому спросил по-английски поняли меня или нет. Они молчали. Я ещё раз спросил - андестенд они меня или не андестенд. Позади - молчание. Тогда я ещё раз указал на банку и сказал на чистом английском:

– Drags!

Они, видимо, поняли, что я везу наркотик, но когда я в этом ещё и признался, реакция французов было нервной. Они оживленно заулыбались и стали повторять: да, мол, драгс, понимаем, наркотик. Оба выражали лояльность, что так, наверное и надо, и что они сами не прочь бы сейчас же уколоться. Потом они так и застыли с улыбками на губах.

Ехать нам было недалеко и иностранцы очнулись возле ДЛТ. Мужик сунул мне какую-то ничтожную сумму в рублях, хотя я в тайне рассчитывал на валюту и конечно же более даденного. Парочка выскочила как ошпаренная. Думаю, что у себя на родине, они сразу обратились бы к ближайшему полицейскому, показывая пальцами на подозрительную машину. Я же продолжил путь, не опасаясь встречи со своими коллегами. Немного отъехав, я мысленно поставил себя на место иностранцев и рассмеялся. Действительно, неуютно почувствовать себя в потрепанной тачке с водителем-наркоманом за рулем. А какое впечатление о стране? Наркокурьеры развозят зелье абсолютно не таясь! Даже подсаживают пассажиров! У них там, за бугром, если бы и повезли в машине, то бронированной с затененными стеклами, под охраной. Благодарят, наверно, бога, что живы остались.

Приехав в РУВД, я занес банку в Дежурную часть. Капитан взял сетку и запросто поставил её на пульт.

– Хорошо, утром передам Андрею. Он звонил мне, предупреждал.

Мне казалось, что дорогостоящее зелье все-таки не может просто так ходить по рукам и спросил:

– А как насчет сдал-принял?

Капитан посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: вы там, в главке, дорастаете до полковников, а настоящей ментовской жизни не видите, не знаете что творится на земле. А потом сказал:

– Не беспокойтесь, не пропадет. Вон, посмотрите, мешок стоит с маковой соломой.

Прислоненный к стенке, на полу стоял мешок из толстого полиэтилена, набитый чем-то серо-желтым. Внизу была заметна дыра, на линолиуме валялись крошки содержимого мешка.

– Андрей вынес из кабинета, ибо там уже пройти негде. 60 килограммов. День простоял, а потом какая-то зараза его носком пнула. Теперь одно наркоманов от него отгоняем. Не пропадет ваша банка. Езжайте.

От подполковника милиции Г - и Серовой

ПЛАТЬЕ БЕЛОЕ В ГОРОШЕК, ОПЕР МОЛОДОЙ

В 1991 году многие талантливые и просто смышленые студенты институтов химической промышленности начали изобретать новые синтетические наркотики. Вначале они делали переводы из зарубежных журналов, составляли обзоры лекарственных препаратов, аккуратно при этом, посещая семинары не только в своем институте, но и в родственных. Внимательно записывали в свои студенческие тетради лекции профессоров, которым и в голову не могло прийти, с какой целью перенимают юноши и девушки, тогда ещё все комсомольцы, богатый опыт ученых-химиков. Смекалки и таланта студентов хватало на то, чтобы в подпольной лаборатории, а это был обычно подвал или заброшенная квартира, изготавливать новые, сильные, никому в мире неведомые синтетические наркотики, которых даже в перечне Постоянного комитета по контролю за наркотиками не было.

Естественно, милиция должна была ответить на эти модные изобретения, то есть изловить наркоманов-химиков. Это считалось делом чести уважающего себя опера из отдела по наркотикам. И не просто изложить, но и доказать злодеяния, чтобы лет 8 такой талантливый гад из тюрьмы не вышел.

И вот однажды очень морозной зимой мы с группой "товарищей" в составе четырех оперов, четвертая, естественно, я, и пятый - водитель нашей оперативной машины выехали "нахватить" сбытчика-химика. Водителя мы звали Дед, так как он уже давно был пенсионером. Звали его Иван Дмитриевич, был он обстоятельный до жути.

Мороз в тот день был такой, что сводило челюсти. Мы подъехали к 16-этажному зданию общежития Технологического института, все в гражданской одежде. У меня всегда был комплект "наркоманской" одежды: куртка из серой хлопчатобумажной ткани, сиротская шапочка бурого цвета, драные перчатки, коричневые брючки, очень затасканные... Когда я надевала эту одежду, из зеркала на меня глядела наркоманка, причем с огромным стажем. Конечно, для работы это был идеальный вариант. У меня даже голос становился хрипло-специфическим, "наркотским".

Вчетвером мы поднялись на 8-й этаж и подошли к нужной комнате. Нужно иметь особый наработанный нюх, чтобы определить: мы пришли вовремя, в самый нужный момент. Неуловимый запах, понятный только наркоманам и сыщикам, витал у двери "нашей" комнаты. Я, встав у двери, робко постучала особым стуком. Услышав мой голос, открыли. За мной влетели мои коллеги... Мгновенно оценив обстановку, мы переглянулись и мысленно возликовали, на месте были все: хозяин комнаты и покупатели. И все пребывали в безмятежном состоянии: только что "мазались". А это означало, что долго мы возиться не будем. Все признаки наркотического опьянения налицо, банка с морфином на виду, в пакетиках белый порошок (тоже не успели уничтожить). И мы приступили к работе: стали собирать документы, один из оперов пошел искать понятых, я же встала выполнять свою главную функцию, охранять наркотики, чтобы никто не разлил и не рассыпал. В небольшой комнатушке вдоль стен сидели и полулежали пребывающие в "кайфе" наркоманы, человек 9, мы и, кроме этого, пришел наш водитель, которому надоело ждать.

В этот момент что-то случилось. Что именно - мы не поняли. Прошло уже много лет, а я и сейчас не понимаю. С дикими криками: "Я вас всех расстреляю!", на середину комнатушки ворвался молодой человек с... автоматом в руках. Прямо перед ним стояли я и водитель, а по бокам одурманенные наркоманы. Мои коллеги почему-то оказались за спиной автоматчика. Это ведь рассказывать долго, а происходило все за какие-то доли секунды. Я как дикая кошка рванулась к автоматчику, минуя все преграды, и с такой силой вцепилась в магазин, что вырвала его. В этот момент мои коллеги повалили автоматчика на пол, прыгнув на него сзади. Как мы все это дорабатывали, я не помню, все осталось вне моего сознания...

Работали всю ночь, часа в четыре утра поехали на доклад в отдел и только тогда в моей голове сложилась-таки картина произошедшего. Когда мы вошли в комнату, кто-то из проживающих побежал к коменданту общежития и "настучал", что какие-то бандиты (это слово тогда только входило в моду) ворвались к самому талантливому студенту-химику. Комендантша вызвала по "02" милицию, заявка пошла дословно - "ворвались бандиты". Задержать в то время по заявке бандитов равнялось фронтовому подвигу. В отделении милиции дежурил юный оперок, только что окончивший школу милиции в Стрельне, проще говоря - "Александр Матросов". Взяв с собой двух постовых, ничего им не объясняя, решил всех перестрелять, так как ему оказали сопротивление...

Понятно, нас заставили написать рапорта, но мы как-то вяло ходили друг к другу в кабинеты, пытаясь восстановить случившееся. Шоковое состояние, охватившее меня, оказалось сильнее. Так ничего и не написав, я попросилась домой.

За эти годы я так и не узнала фамилию этого оперка с сумасшедшими глазами и ни разу не пыталась узнать его дальнейшую судьбу.

Ведь мог же и расстрелять нас из желания отличиться...

СЛАДКО!

– Дед, ты арбузы любишь?

Этот разговор начал начальник одного РУВД, садясь в машину. Обычно он ехал домой в позднее время. А вопрос он задал своему пожилому водителю по фамилии Шейко.