Отчаяние

Молодому наследнику графа так сильно навязывали любовь к Создателю, что он, конечно же, предпочел жизнь вольного моряка. Сперва его не хотели брать в академию. Отец был уважаемым в обществе человеком, и перечить его воле был готов не каждый. Только благодаря своему исключительному рвению Джереми удалось уговорить ректора принять его в свои ученики.

После академии ему довелось столкнуться в таверне с Рэджинальдом Хольтом. Будущий капитан тогда встрял в очередные неприятности, и перевес был не на его стороне. Мистер Нортхэм прикрыл его спину в тот вечер. В качестве благодарности капитан помог Джереми устроиться лейтенантом на корабль адмирала Хариса. Позднее, когда Хольт стал первым помощником, мистер Нортхэм занял освободившееся место штурмана. Узнав о предстоящей экспедиции и своем назначении, капитан Хольт тут же начал вербовать Джереми к себе на корабль как одного из лучших офицеров, с которым ему доводилось отправляться в плавание.

В ходе бесконечно долгих дней на корабле выяснилось, что первый помощник человек весьма азартный. Все вечера они с Кэром коротали за карточным столом. Удача кочевала от одного игрока к другому. Встречая шестую ночь на корабле, Итан долго не мог уснуть. В голове раз за разом прокручивались воспоминания о том злополучном дне, когда он был сослан на корабль и лишен возможности лицезреть прекрасный образ Ноа. Ставя себя на место различных участников конфликта, он пытался оценить, как выглядел в тот момент.

Оставив попытки уснуть, он встал, оделся и, захватив трубку, поднялся на палубу. Уже на свежем воздухе он присмотрел себе укромное местечко у каюты капитана, прямо между лестницей, ведущей к штурвалу, и правым бортом корабля. Из свернутых канатов получилось вполне удобное кресло. Завалившись поудобнее, Кэр раскурил трубку и закрыл глаза от наслаждения.

Блаженство его прервал голос десятника Уорта. Тот не ожидал увидеть лейтенанта на палубе в такой час и принял его за постороннего. Открыв глаза, Кэр увидел направленный в его сторону арбалет.

— Кто здесь? — голос моряка звучал слегка испуганным.

— Убери оружие. Свои, — сказал Кэр, хотя ответа уже не требовалось, так как загоревшиеся тусклым светом листья табака в трубке озарили лицо лейтенанта.

— А, это вы, сэр? Простите, слишком уж темная и тихая сегодня ночь. Не к добру это все.

— Избавь меня от своих суеверий. По поводу примет рекомендую обратиться к нашему инквизитору. У него наверняка найдется рецепт от твоих переживаний.

— Вот уж извольте, — ухмыльнулся Уорт.

— Смотри, предложение открыто.

— Это что? Борусский табак? — молящим тоном спросил моряк, унюхав дым от трубки Кэра.

— У вас превосходный нюх, Уорт, — похвалил его уже понимающий, к чему тот клонит, Кэр.

— Вы позволите? — с непередаваемой надеждой в голосе спросил матрос.

— Почему, собственно, и нет, — Кэр подумал, что этот добрый жест окончательно закопает топор войны между ними.

Врагов лейтенанту уже хватало. Расплывшийся в улыбке десятник ловким движением выудил из плаща свою трубку. Итан сжалился над Уортом и принялся искать табак в своих одеждах. Как назло, заветный мешочек все никак не мог найтись. Кэр уже начал переживать, что десятник примет задержку за издевку. Пока он был занят поисками, на палубу упала капля. Через несколько секунду еще одна.

«Неужели дождь? На небе не было ни единого облачка», — подумал Кэр, но сперва значения этому не придал.

Подняв глаза, он увидел то, от чего сердце его замерло. Из глазницы десятника торчало короткое копье, проходящее над головой Кэра и заканчивающееся с другой стороны рукой дикаря, украшенной костяным браслетом. Каплями, принятыми аурлийцем за дождь, оказалась густая кровь. Уорт стоял на ногах, дрожа в предсмертной агонии.

Сознание еще не приняло ужасную истину, но тело уже начало действовать. Выхватив кинжал, Кэр вскочил на ноги и ловко развернулся. Левая рука схватила копье, чтобы лишить противника возможности действовать своим оружием. Правая рука воткнула кинжал в нижнюю часть челюсти дикаря. Итан впервые лишил человека жизни. Гримаса удивления и боли, застывшая на лице дикаря, надолго запечатлелась в памяти лейтенанта. Оцепенев, Кэр не успел вытащить кинжал из тела, и то упало за борт, унося с собой фамильное оружие семьи Кэрилов.

Оглядевшись по сторонам, лейтенант увидел, как по периметру борта на палубу залазят вооруженные дикари. Итан поднял арбалет с тела десятника, так и не выпустившего его из рук. Необходимо было немедленно поднять тревогу. Колокол у штурвала подходил для этого как нельзя лучше. Криком предупредив дежуривших на палубе моряков о нападении, Кэр устремился в его сторону.

Благополучно поднявшись по лестнице, лейтенант уже собрался разбудить товарищей звоном, но очередной дикарь преградил ему путь. Кэр молился, чтобы не промахнуться, и арбалет не подвел. Болт воткнулся в сердце одержимого. Если, конечно, у того было сердце. К сожалению, это был последний выстрел на сегодня. Тетива не выдержала натяжения и лопнула. Отбросив ставший бесполезным арбалет, Кэр со всей силы ударил в колокол.

Посмотрев вниз, он увидел, что на палубе творится настоящая бойня. Силы были явно не на стороне аурлийцев. Из оружия у Кэра остался только походный нож в сапоге. Достав его, он устремился вниз по лестнице на помощь своим соотечественникам. Остановившись у тела Уорта, он срезал с его пояса меч. Свой Кэр по глупости оставил в каюте. Полный решимости, лейтенант уже собирался ворваться в гущу боя, но вместо этого остановился под действием обрушившейся на него волны страха.

Прямо перед ним стоял дикарь, не уступающий Оглу в габаритах, и размахивал увесистой дубиной, словно пушинкой. Один взмах — и голова ближайшего гвардейца потеряла свою целостность, разбрасывая свое содержимое по палубе. Даже зашкаливающий уровень адреналина не помог Кэру побороть чувство страха от увиденного. В этот момент здоровяк заметил лейтенанта и направился в его сторону. Итан неуверенно метнул нож, и враг легко отбил его. От первого удара Кэр уклонился, а дубина, упавшая на борт «Отчаяния», оставила в нем увесистую вмятину.

Посчитав, что его противник открылся и сейчас удачный момент, чтобы контратаковать, аурлиец постарался воткнуть меч ему под ребра, но просчитался. Необычайно проворный для своих размеров дикарь успел перехватить удар Кэра, схватив того за кисть. Вторая рука, сжимающая дубину, нанесла удар по ребрам лейтенанта. Даже с учетом того, что удар был сделан вполсилы, без должного размаха, Итан почувствовал, как хрустнули его ребра. Рот наполнила жидкость с привкусом железа. Он попытался выкрутиться, но безуспешно. Здоровяк нанес еще один удар костяшками сжимающей дубину руки прямо по лицу мореплавателя. Мир поплыл перед глазами Итана Кэрила.

Дикарь, решивший, что сражение окончено, ослабил хватку, и лейтенанту удалось высвободить руку с мечом. Пошатываясь, аурлиец сделал пару шагов назад, с трудом удерживаясь в сознании. Мечтающий жить, но понимающий, что, скорее всего, сейчас умрет, Кэр устремился в последнюю атаку. Гигант играючи отбил выпад дубиной, а свободной рукой нанес еще один удар. Лейтенант упал на колени перед противником, руки у него были опущены, но меч он так и не выпустил. Стало очень тяжело дышать. Он попытался поднять руку с мечом, но победитель легким пинком ноги выбил оружие, отбросив его на несколько метров в сторону.

Лейтенант начал клониться вперед, теряя сознание, но дикарь схватил его за волосы, удерживая от падения. Под давлением Кэру пришлось закинуть голову назад. Сверху вниз на него смотрел страшно оскалившийся дикарь, улыбке которого недоставало половины зубов. Итан приготовился к смерти.

Вдруг словно из-под воды он услышал свист и почувствовал, как разжались пальцы, сжимающие его волосы. Больше не в силах держаться, аурлиец боком повалился на палубу. Лежа лицом на жестких досках, Кэр увидел инквизитора. В руке Йон сжимал тот самый необычный меч, что видел Итан в день отплытия из Корквила. Серого плаща на инквизиторе не было, но маска по-прежнему закрывала лицо.