Отчий край

— Что случилось? — со страхом спросил он.

С палкой в руке прибежал Бай Хоа:

— Не успел я глаза открыть, как слышу крик… В чем дело? Или стряслось что?

Подошедший учитель Ле Тао, едва переведя дух, укоризненно заметил:

— Ты, Нам Мой, мог бы и подостойнее себя вести! Что бы ни произошло, нечего так орать!

В доме Бон Линя стало шумно и суматошно. Прибежал Чы'oнг Динь, таща на плече колотушку:

— Если у вас тут драка или кража случилась, то надо в колотушку ударить, чтобы все село знало!

Перелезая через изгородь, бежал к дому Чум Ку'aнг, спешил Кыу Тхонг, держа наготове серп с длинной рукояткой.

— Что, что случилось? — наперебой спрашивали друг у друга люди.

Нам Мой выступил вперед и почтительно сложил перед грудью руки.

— Теперь, когда все собрались, — сказал он, — позвольте мне, соседи дорогие, слово молвить. Вообще-то Бон Линь должен был бы сам за своим шелкопрядом приглядывать. Но его нет, он занят важными для нас и для всей страны делами. Я обещал помочь ему. Думал, не скоро шелкопряды поспеют. Но они, только пронюхали, что хозяин занят, так и созрели все разом. Сами знаете, сколько теперь хлопот да беготни предстоит. Вот я и прошу каждого из вас посильную помощь оказать, так как дело отлагательств не терпит.

— Ой! — вырвался у многих вздох облегчения. — А мы-то уж думали…

— Ну и напугал ты меня, просто до смерти! Я и то думаю: революция теперь у нас, и как это можно, чтобы при ней воровство приключилось? Нет, парень, тебя наказать придется! — возмутился Чыонг Динь, который приволок на себе тяжелую колотушку.

Нам Мой сделал вид, что собирается пасть ниц:

— К стопам вашим припадаю, что хотите со мной делайте! Даже сто ударов кнутом и те вытерплю!

— До революции, — захохотал Бай Хоа, — люди караул кричали, чтобы их спасли, а ты теперь караул кричишь, чтобы с соседями радость разделить — шелкопряд, вишь, дозрел! Это хорошо! Ну, где они там, твои червяки? Давай, тащи поскорей сюда. Если всем миром возьмемся — любое дело нам по плечу будет!

Бай Хоа поставил посреди двора на попа бочонок и велел выносить шелкопряда.

Все сгрудились вокруг большой плоской корзины, в которой лежали шелкопряды.

— Дети выбирают червяков лучше всех! — сказал Бай Хоа, пальцем показав на стоявших в стороне маленьких ребят. Те, услышав, что их похвалили, подбежали и, протиснувшись поближе, стали выбирать из корзины шелкопрядов.

Нам Бой вынес во двор еще одну корзину.

— Не трогайте невызревших! — предупредил он.

Ребятня, радостно галдя, выбирала шелкопряда. Никто и ожидать не мог, что наши малыши станут вдруг такими активными.

— Давайте-ка эту работу оставим нашим женщинам и ребятишкам, — разнесся по двору голос Нам Моя. — Всех мужчин прошу ко мне. Ведь еще ничего не готово!

Сейчас важнее всего было как можно быстрее приготовить рамы, на которых шелкопряд мог бы свить коконы. Нужно было, самое малое, приготовить восемь больших рам, не короче четырех метров каждая. Кием Шань, захватив сечку, пошел нарубить молодого бамбука. Начали наскоро связывать рамы, устилать их ветками, на эти ветки, уложенные друг к другу вплотную, и выкладывали шелкопряд, здесь он вил коконы.

Мы с Островитянином сделали из жмыхов сахарного тростника, связанных пуками, факелы, чтобы опалить рамы. Рамы делались из старых, уже использованных для этой же надобности палок, и на них нельзя было оставить ни одной шелковинки, приставшей от предыдущего выводка шелкопряда.

Нам Мой позвал нас помочь поднять рамы и поставить их на подпорки, повернув на солнечную сторону. Они должны были хорошо прогреться на солнце.

Бай Хоа оказался в работе очень проворным и ловким, ничуть не хуже Нам Моя. Он разбрасывал шелкопряда по рамам, таскал корзины, в его руках всякая работа спорилась. С того дня, как он расстался со своей длиннющей бородой, он снова сделался работящим и старательным, подал заявление с просьбой принять его в отряд самообороны и даже отважился померяться силами в борьбе с самим Бон Линем.

— Я как меч, который долго хранился в земле, — смеясь, говорил он всем. — Революция меня из земли выкопала, теперь я стараюсь, так сказать, отточиться до полной готовности.

— Ну и каким способом ты оттачиваешься? — спросил его Кием Шань. — Мне, видишь ли, тоже хотелось бы…

— Не так, как ты натачиваешь свой нож или мотыгу! И не думай, что если я снял бороду, то на этом остановился. Я еще стараюсь научиться всему, что Бон Линь умеет. Занимаюсь в отряде самообороны. Я этим французишкам еще покажу! Пусть только сюда заявятся!

Кто мог предвидеть, что пересадка шелкопряда на рамы окажется таким веселым праздником! Островитянин помнил, как отец объяснял ему про то, как выращивают шелкопряда. Но в жизни он этого еще никогда не видел и потому сейчас казался неловким и нерасторопным. Уже созревших червей он по незнанию смешал с еще не вызревшими. Мне пришлось кое-чему его научить: например, как правильно разбросать шелкопряда по раме. Он внимательно слушал и старался все делать, как я.

Мы шарили под рамами, собирая упавших с веток шелкопрядов. Вдруг откуда-то примчался пес Вэн, ткнулся мордой в одну из рам и, радостно размахивая хвостом, вылетел со двора навстречу возвращавшейся хозяйке — жене Бон Линя.

— Скорей, скорей, поторапливайся! — крикнул, завидев ее, Нам Мой. — Бери рис и принимайся готовить угощение! Да наготовь котелок побольше. Тут соседи за тебя поработали!

— Сейчас, сейчас все сделаю, — заторопилась жена Бон Линя.

— Угля у тебя хватит? — спросил Нам Мой. Широко расставив ноги, он стоял у одной из рам и старался потуже затянуть завязки из бамбукового лыка, скрепляющие ее палки. — Сейчас ночи холодные да длинные, тут меньше чем четырьмя корзинами не обойдешься!

— Хватит, у меня достаточно припасено!

— Не забыла, что потом надо сделать?

— Как же, как же! Не забыла! Как только завяжутся коконы — надо совершить благодарственный обряд!

— Верно! Я присмотрел уже у вас петушка — только что тут кукарекал! Бон Линь человек хороший, сам всем помогает, потому-то стоило мне крикнуть разок-другой, как все соседи сбежались помочь. Ты должна их отблагодарить за добро. Взрослым надобно угощение устроить — утятины да курятины приготовить. И дети здесь есть, тоже помогали, их чаем напоишь со сластями.

— Все сделаю! Всем угожу! Только ведь как коконы завяжутся, так сразу придется убирать все это — и рамы, и подпорки, и ветки. Тоже ведь тебя, Нам Мой, просить буду, придется тебе еще денек на нас потратить.

— Ишь какая! А я не могу! Твой же муженек меня здорово в плечо ударил. Вон какая шишка вскочила! С тех пор как из баньяновой рощи вернулся, так и делать ничего не могу, — смеялся Нам Мой.

— Сами же говорите, что шутки ради деретесь! Вот и бейтесь легонько! Ты тоже хорош: Бон Линь из-за тебя сколько раз приходил весь в синяках да шишках, в последний раз я от страху чуть не рехнулась.