Открытие
Шрифт:
– Мы по делу.
– пользуясь минутной передышкой говорит прокурор. Валерий Петрович, расскажите.
– Пожалуйста, - подтверждает хозяин и берется за телефонную трубку.
Рассказывать невозможно. Кто-то вошел и стоит - ждет пока он кончит. Начальник кладет трубку и, задумавшись, берет две другие. Появляется секретарь и чтото ему шепчет. Начальник кивает.
– Продолжайте, - приглашает он. И прокурору:- Конец месяца, с планом не блестяще.
Слова приходят какие-то куцые, бледные. Здесь, в деловитой сутолоке планов, вопросов, дел, его сомнения кажутся игрой фантазии. Девушка,
– Да, да, - начальник кивает.
– Постоянства нет даже в пределах одной скважины.
Снова звонит телефон, хлопает дверь. Валерий больше не может, ему душно.
– Так нельзя. Зря осудить человека!
– Голос у него срывается. Это не шутка, понимаете!
– Понимаю, - медленно говорит начальник.
– Это не шутка.
Лицо у него странное, отсутствующее. Рука снимает и кладет назад телефонную трубку. Отчетливо слышен щелчок - в кабинете очень тихо.
– Вы правы, это не шутка, - повторяет начальник.
– Но хорошо, продолжим. Итак, вы допускаете, что взрыв вызван особой причиной: составом нефти или неизвестной примесью. Допустим. А как это обнаружить, вы думали? Ведь нам, собственно, пока не ясно, что искать.
– Можно собрать в лаборатории маленькую установку...
– Воспроизвести условия. А, Иван Христофорович?
– Пожалуй.
– Голько это не моя идея. Евгения Погосяна из института переработки нефти.
– Их идея, у них и соберем. Договоришься, Иван Христофорович?
– Отчего же, можно.
– Кстати, отметь, пожалуйста, еще одно. Пусть выяснят, какие резервуары питают установку, и дальше - чья нефть.
– Ясно.
– Али Ахмедович, дай команду: пусть на промыслах сделают выборку по скважинам, которые вернулись в строй после 17 мая - в сторону. Все полегче. Кто будет обобщать?
– Крымов Валерий Петрович.
– Али Ахмедович, запиши: Крымов В. П. Предупреди на промыслах: материалы, документы, пробы... И вообще пусть помогут. Со временем туго? Ничего, попроси от моего имени.
– Благодарю, - прокурор поднялся.
– Рады стараться, гражданин прокурор, - начальник улыбнулся.
Он прододил их до двери. Выходя, Валерий услышал обрывки разговора.
– Как?
– голос прокурора.
– Сомнительно. За четверть века моей работы не было ничего подобного. Но мы всячески поможем. И главное: воспитываешь правильно.
– Не я. Время.
В машине прокурор сказал, ни к кому не обращаясь
– Товарищ, у которого мы были, вернулся домой в пятьдесят четвертом году. Издалека.
* * *
Солидность - первое, что он ощутил в установке.
Два низких, прочно влепленных в бетон цилиндра, массивные трубы, очкастые лица приборов. Установка занимала немного места, и потому большое темноватое помещение казалось пустым. Как будто здесь заранее приготовились к взрыву.
– Грохнет?
– спросил Валерий.
– Будь спокоен.
– Женькин голос дрожал от азарта.
– Давай, тащи.
Валерий привез нефть с заводского резервуара, потом из ПТК. Испытания прошли спокойно, установка и не думала "грохать". Женька довольно
хмыкал, он предсказывал эта заранее.– Гони из резервуарных парков, - сказал он весело.
– Много их?
– Нужных шесть.
– Ясно. Нам вдвое легче, чем Остапу Бендеру.
Стульев, как известно, было двенадцать.
И первая, и вторая, и третья пробы ничего не дали.
– Это всегда так, - ворчал Женька.
– Обязательно найдешь портсигар в последнем кармане. Ничего, шестая сработает.
– М-да, - сказал он мрачно, когда и шестая проба окончилась неудачей. М-да, придется перекинуться на промысла.
Валерий вставал в пять, торопился на электричку.
Ехать позднее не имело смысла, промысловое начальство исчезало на "объект". Найти его там было невозможно. Конечно, "лес вышек" - метафора. Леса нет, каждая вышка сама по себе. Но промысел занимал огромную площадь, и начальство имело привычку непрерывно двигаться: пешком, на попутных машинах, на тракторах, на трубовозках, даже на агрегатах для гидроразрыва.
Он много читал. Дома - толстые книги по эксплуатации нефтяных месторождении, в электричке - брошюры о промысловом хозяйстве, о работе лабораторий, о мероприятиях: геологических, технических, геологотехнических...
Но в книгах, наверное, чего-то не было. И по документам, и на глаз (он пробовал их осматривать) скважины как будто ничем не отличались. Металлическая вышка. Неуклюжая махина, равнодушно отвешивающая поклоны станок-качалка. Трубы и задвижки. Попробуй угадай, которая из этих сотен близнецов имела отношение к взрыву.
Скважины в его списке росли, как грибы. Выбирая, он мучительно боролся с ощущением, что именно эта, пропущенная, вызвала взрыв. Вписывал. С остервенением вычеркивал. Снова вписывал. В конце недели Женькин начальник сказал ядовито:
– Вы думаете, молодой человек, мы тут блины печем? Анализ требует времени. А у нас свой план. Если вы собираетесь испытывать нефть со всех скважин объединения, попросите организовать специальный институт.
Через каких-нибудь десять лет...
– Все понимаю, - выслушав его, заметил прокурор.
– Но нужна торопиться. Вы же знаете, сроки...
– Придется брать разрешение Генерального прокурора Союза?
– Уже запросили. Думаю, еще на месяц продлят, хотя и не очень охотно, их тоже бьют. А дальше... дальше и над 1енеральным есть прокурор - закон
Эту ночь он почти не спал. Собственная судьба его не оеспокоила. Человек он в прокуратуре случайный.
Годом раньше, годом позже - все равно уйдет. Но подводить он никого не собирался. Для Генерального он, понятно, не фигура, отвечать будет прокурор. Просил продлить, об-ьясняй. Прокуратура республики союзная...
С начальником из объединения тоже не ладно. Все будет вежливо: "Не огорчайтесь, Гасан Махмудович, случается..." А подтекст: "Несолидно, товарищ прокурор, увлеклись фантазиями. С мальчишки какой спрос...
но вы?.."
И эта Таирова... Нервничает. И в глубине души надеется. Не вызывают может быть, все кончено. Ничего не кончено, товарищ Таирова. Ничего. Наверно, вам просто не повезло со следователем. Для него нефтяные дела все еще темный лес - не лес вышек. Настоящий, густой. Вроде Беловежской пущи.