Оторва с пистолетом

— Куда поползем? — спросила Лена, чуя, что пальцы в ботинках начинают неметь.

— Туда! — ответила Валерия, перевернулась на живот и поползла вдоль по дну оврага. Но не в ту сторону, откуда к ней добиралась Лена, а совсем в противоположную. Сделала она это главным образом потому, что помнила: немного подальше овражек соединяется с другим, пошире, по дну которого течет довольно широкая речка. На ней, надо льдом, снег не такой глубокий, и, пожалуй, можно будет на ноги встать. Еще Валерия помнила, что где-то, ниже по течению, речку эту пересекает по деревянному мостику дорога-просека, ведущая в «Клуб любителей природы». Правда, особо точных сведений, прежде всего о расстоянии, которое отделяет мост от клуба, у нее не имелось. Вообще-то, возвращаться в клуб ей не очень хотелось, но никакого иного способа выжить она придумать не могла. Пока это был единственный шанс, а все остальные относились к разряду «прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете». Тем более что для вертолетов погода была абсолютно нелетная.

Лена, конечно, засомневалась в том, что «сиплый мужик» взял верное направление. Но говорить ничего не стала. Во-первых, потому, что «мужик» был местный, а она — приблудная, которая в здешнем лесу ни разу не бывала. А во-вторых, хорошо знала, что мужики очень не любят, когда им на мозги капают. Сейчас она была готова ползти куда угодно, лишь бы не отстать от этого «сиплого». Что, кстати сказать, в кромешной тьме являлось вполне реальным. Уже в двух метрах впереди ни черта не разглядишь! Поэтому Лена покорно поползла следом за Валерией по глубокой борозде, продавленной в снегу, словно грузовое судно за ледоколом.

Пожалуй, только сейчас Лена поняла, что «сиплому» повезло намного больше, чем казалось поначалу. Большая часть овражка заросла все теми же елочками-сосенками, и не только такими, что еле-еле из-под снега выглядывали, но и двухтрехметровыми, на которые при особо удачном стечении обстоятельств можно было наколоться и превратиться в подобие жука на энтомологической булавке. Великая удача состояла в том, что «Буран» с седоком нырнул как раз на небольшую проплешину. Пара метров правее или левее — и «сиплый» так легко не отделался бы. Поэтому, огибая все эти елочки-метелочки, Лена мысленно благодарила господа бога, что все так обошлось. Хотя, по совести сказать, не очень в него верила.

Овраг с речкой появился даже раньше, чем предполагала Валерия. Продравшись через заметенные снегом кусты, изрядно утомившиеся, но зато согревшиеся дамы действительно выползли на речной лед, над которым снега было всего по щиколотку.

— Так, — деловито просипела Валерия, доставая из-под полушубка солидный охотничий нож, — сейчас я себе костылик сделаю — и дальше пойдем.

И опять Лена получила убедительное подтверждение, что «сиплый мужик» — человек бывалый и надежный. Всего парой ударов ножом Валерия, встав на одну ногу, срубила толстую ивовую ветку-рогульку и, пристроив ее под мышку, заковыляла, будто Джон Сильвер. Лена, конечно, тоже поднялась на ноги и заботливо подставила плечо своему «кавалеру». Правда, сквозь овчинно-нафталинный душок от рукава полушубка ей при этом почудился запах духов. Неужели и этот — пидор? Впрочем, Лена эту мысль быстро отогнала. После той кучи-малы, в которой она валялась час назад, еще и не такой запах может померещиться…

— Не волнуйся, — пробухтел «сиплый», — через часок дойдем до мостика, потом налево по просеке малость пройдем — и дома!

Ну что еще нужно девушке слабой и беззащитной, чтоб почувствовать успокоение и уверенность? Да вот такое простое заявление надежного мужчины! И Лена, заботливо поддерживая «сиплого», двинулась вперед с неплохим настроением. Хотя, конечно, и у госпожи Павленко не было особого желания возвращаться в дом, где хозяйничала эта жуткая Валерия, но, увы, никакого иного варианта спасения Лена не представляла. Сумела же она в течение всего дня не попасть этой стерве на глаза? Может, и еще денек продержится. В конце концов можно еще в одной серии порнофильма сняться или в койку с этим «сиплым мужиком» улечься, если, конечно, он не от сифилиса сипит…

Как ни странно, «жуткая Валерия» в данный момент тоже думала о «чернявой Анжеле». Потому что понимала: одно дело, если эта самая «Анжела» попалась ментам или браткам Сенсея, другое — если она уже слиняла из области или хотя бы благополучно мотается на воле. В первом случае возвращение в клуб чревато очень большими неприятностями, во втором — как говорится, время терпит. Потому что «Анжела» — единственный свидетель, который может вспомнить, как Андрюха назвал голубоглазую блондинку, похожую по внешности на Лиису Карловну Чернобурову, «Валерией Михайловной». Конечно, можно поюлить, предположить, что, мол, небось Андрюха с Чернобуркой нарочно это имя назвали, чтоб подставить госпожу Корнееву. Но эта отговорка сработает, если б речь о казенном следствии и суде шла… Сенсей будет рогом землю рыть и живой вряд ли отпустит, даже если ничего не вытянет. Тем более что Валерия так и так должна была выйти из игры. А тут самое оно подстраховаться! Нет, надо бога молить, чтоб «Анжела» или как ее там никому не попалась живой. Или уж пусть удерет подальше — скатертью дорожка.

Смешно, но ни Лера, ни Лена и представить себе не могли, что топают сейчас по заснеженной речке в обнимку со своим Главным Страхом… Водевильная ситуация, ежели б все это не пахло смертью.

Шли они долго, медленно, но не останавливаясь, а потому даже Лене, в ее хилой одежке-обувке, особо холодно не было. Наоборот, временами жарко становилось, подшлемники, закрывавшие лица, аж заиндевели от замерзшего пара. Километр прошли, может, даже полтора, час истек, пожалуй, хотя на часы в темноте не смотрели.

А мостик, обещанный Валерией, все не появлялся. Если Лена, даже подозревая, что могла какая-то промашка выйти, все еще надеялась на бывалого «кавалера», то сама Валерия уже беспокоилась, хотя и не подавала виду — в темноте и под маской ей это легко удавалось.

И тут она вспомнила, что овражек выходил на речку почти точно напротив острого мыска, который эта самая речка огибала. Летом-то, тем более днем, этот мысок ни с чем не перепутаешь. То есть хорошо заметно было, что если пойти от мыска влево, то направишься вниз по речке, а если вправо — то вверх. Сам-то мысок узенький и низменный, его в половодье начисто заливает, а зимой снегом вровень с речкой заметает. А что, ежели в темноте они обмишулились и пошли не Влево от мыска, а вправо?

Догадочка была еще та. Валерию аж мороз прошиб, несмотря на теплый полушубок. Получалось, что они, порядочно сил потратив, не только не приблизились ни на метр к мостику и уж тем более — к «Клубу любителей природы», а, наоборот, удалились от них на километр или больше. И, поскольку не остановились до сих пор, продолжали удаляться. Причем, как помнилось Валерии, в самое глухое место здешнего леса, откуда никаких просек не идет. Правда, когда-то, еще лет сто назад, как объяснял Лере один ученый человек, приезжавший сюда в обществе госпожи Иванцовой, где-то в тех местах располагался скит, то есть нечто вроде маленького старообрядческого монастыря. Но после 1917 года до этого скита добрались большевики и то ли просто шлепнули староверов, чтоб не «пущали пропаганды» против советской власти, то ли выгнали «тунеядцев» и приспособили к строительству социализма на Соловецких островах.

Этот самый ученый — его звали Лазарь Григорьевич Бреславский — одно время был в фаворе у самого губернатора, и Иванцовы его здорово обхаживали. Поэтому и Валерии пришлось усердно заботиться о профессоре, в том числе организовать ему по его просьбе экскурсию туда, где стоял некогда скит. Но тогда, летом, добраться до самого скита не удалось — его окружало топкое труднопроходимое болото, над которым висели тучи комаров. Скит, правда, или то, что от него осталось, чуть-чуть просматривался на заросшем кустами бугре посреди болота, и Лазарь Григорьевич сделал несколько снимков телевиком. Но искать дорогу через топь не стали. Решили подождать до зимы, однако к этому времени что-то в отношениях главы и профессора резко изменилось. В «Губернских вестях» появилась явно неприятная для профессора статья все того же бесстрашного публициста Слуева: «Откуда дует ветер?», где г-на Бреславского обвинили в том, что он пропагандирует областной сепаратизм. При этом прослеживался хоть и не очень заметный, но намек на неарийское происхождение профессора. Лазарь Григорьевич этот намек понял и уехал в Израиль, избавив Леру от необходимости везти его в скит на снегоходе или конных санях.

Конечно, потом про этот скит больше не вспоминали ни Иванцовы, ни Сенсей, естественно. Сия историческая достопримечательность, даже если возить к ней туристов, не смогла бы окупить стоимость строительства дороги и всяких там искусственных сооружений, тем более что снимки Бреславский увез с собой и даже Валерия не знала, что там просматривается через кусты при большом увеличении. А без увеличения — то есть так, как она это сама видела, — на бугре маячила только замшелая тесовая крыша с покосившейся «луковкой» без креста.