Отпусти меня
Шрифт:
Н-да…
Позорище.
Благо, что хоть родителей дома не было.
Надеюсь, соседи не слышали моих диких воплей и странного смеха.
Оказавшись на ногах, я вновь схватилась за бутылку, крепко сжала ее в руке, направляясь к двери и страшно шатаясь, словно осенний лист в период сильного ветра. Сразу появилось ощущение, что если забрать у меня виски, я сто процентов упаду. Ведь они сейчас для меня настоящая опора, потому что благодаря им не падаю, так как боюсь разлить весь алкоголь.
Ужас. До чего же я докатилась.
Где мои гордость и самообладание?..
Ах, да, я знаю где.
Они «умерли» сегодня. Где-то полчаса назад.
Сделав несколько больших глотков «Джека Дэниэлса», я завизжала
Никогда бы не подумала, что мне с самой собой будет весело…
— Чувствуешь, как мне хорошо, Мэтт? — проговорила я, глядя в потолок и хохоча. Я была похожа на сумасшедшую. — Да? ЧУВСТВУЕШЬ? А ты чувствовал, когда мне было плохо? Если да, то почему не приезжал? Я ведь мучилась, страдала, чертов ты идиот!
От злости пнула валяющиеся осколки — они загремели, напоминая звук рождественских гирлянд. И… слава Богу, что на мне были шлепки, а то бы точно поранила ногу.
— Я не знаю, какая у вас — ангелов фигня со способностями, но знаю, что ты меня сейчас слышишь. По любому слышишь. И просто не хочешь приезжать. — Я пожала плечами. — У меня много мыслей в голове, почему ты еще не здесь и не притащишь свою задницу сюда, но одна из них на сто процентов является верной — тебе плевать на меня. Да, да, Мэтт! Либо ты понял, что я долбанная истеричка, и пожалел, что решил со мной иметь нечто «особенное», поэтому не хочешь вновь связываться с такой, как я, либо до сих пор обижен и из-за гордости не желаешь налаживать связь между нами, — проговорила, не давая слезам выйти за пределы глаз. — Кто ты после этого? Что мне думать теперь о тебе? Где ты пропадаешь? — всхлип. — Я не знаю, не знаю, не знаю! Я не имею ни малейшего понятия, где ты, с кем ты, — я заплакала, проведя рукой по волосам, — жив ли вообще…. Это чувство неизвестности убивает меня! Ты хотя бы удосужился бы подать любой знак, в конце-то концов позвонить и сообщить, что с тобой все нормально. И что мне не стоит волноваться изо дня в день. Я превратилась в ходячее противоречие самой себе. То хочу тебя безумно увидеть, прижать к себе, поцеловать, то нет. Иногда у меня сносит «крышу». Я начинаю в голове осыпать тебя разными оскорблениями, потом все поворачивается в другое русло, стаю скучать, искать ту, не подлую причину, почему тебя до сих пор нет рядом со мной. — Слезы бесконечно текли по щекам. Я только и успевала их смахивать. — Я люблю тебя, Мэтт, но одновременно и ненавижу. Что мне делать с этим? Я не хочу тебя любить. Это слишком больно…
Мои ноги подкосились, я рухнула на пол и заплакала сильнее. Вокруг все было слишком расплывчато, но смогла разглядеть блестящее стеклышко, которое потом сжала в руке.
— Я знаю, что ты не чувствуешь моих физических ощущений, зато чувствуешь эмоции. — Я прикусила губу и с тихим криком провела острым предметом по коже. Из небольшой царапинке на плече хлынула ниточка крови, я горько ухмыльнулась.
Боже, да мне лечиться надо!
— Это ничто по сравнению с той болью, которую ты мне доставил, — смотря на порез, прошелестела я, затем откинула стеклышко. — Вот сейчас мне хреново. Как внутри, так и снаружи. И ты это чувствуешь. Ты знаешь, Мэтт, что я страдаю, и по каким-то неизвестным причинам не можешь прекратить все это. Или же не хочешь…
Мое тело медленно поднялось, дрожащие пальцы сжали свежую царапину.
— Ладно. Хорошо. Я поняла, Мэтт, твою стратегию, — я еле связывала предложения, шатаясь, тем самым увеличивая риск в любое мгновение оказаться на полу не по собственному желанию. — Хочешь еще моей боли? О`кей, получай!
Не знаю, что на меня нашло, но я с диким, обычно свойственным свиньям воплем рванула вперед и со всей силы врезалась в стену. Мир приобрел более
мутные краски, затем все потихоньку залилось тьмой, когда невыносимое пульсирование и покалывание охватили лоб и остальную часть головы.Святые ежики…
Я оказалась в горизонтальном положении так же быстро, как и забыла обо всем на свете во время удара.
А потом не помню, что было.
Потому что отключилась.
Глава 2
Я застонала, когда чья-то холодная рука дотронулась до моего лба и медленно перешла к щеке. По длинным ногтям и изящным пальцам я поняла, что она женская. Мое тело сковало. Неужели… мама?
Черт.
Я моментально подскочила, распахнув глаза и втянув большую порцию кислорода. Голова загудела, изначально обстановка везде расплылась, но потом я смогла увидеть длинные, обтянутые джинсовой тканью ноги, а подняв взгляд вверх, — розовую кофточку и милые, светлые кудряшки.
Ох, Боже, Мэдди!
Как же хорошо, что это она!
А, кстати, что она тут делает?..
Я улыбнулась. Хотя, нет. Скорее, получился оскал, заработавший на лице подруги негодование.
— Прайс, назови мне тот день, когда ты превратилась в алкоголичку, — ухмыльнулась блондинка, оглядывая меня.
— Вообще-то это все твоя вина, — пробубнила я, потирая больное место.
Она вскинула брови.
— Да ты что? Интересно и в чем я провинилась?
— Если бы не твой коньяк тогда, я бы сейчас валялась на этом же месте, только с набитым разнообразной едою животом и, наверное, с целой головой. Ты меня подтолкнула на неправильный путь, Мэддисон Каил!
Только сейчас заметила, что сижу на диване, а теплый плед запутался в ногах. В полном недопонимании, почему я тут делаю, вместо того, чтобы лежать на холодном полу среди осколков от бутылки виски, наградила подругу взглядом «я-жду-объяснений-немедленно». Раз она появилась в этом доме в такой… неподходящий момент, увидела меня явно в не лучшем свете, следовательно, либо переложила мою тушу самостоятельно, либо и вовсе ничего не делала, а я сама по взмаху волшебной палочки оказалась здесь.
Нет, ну последнее уже бред.
Видимо, неслабо стукнулась об стену…
Теперь я поняла, что избежать подобных ситуаций, в которых будет чрезмерно стыдно, поможет закрытая дверь, отсутствие алкоголя в помещении и хорошее настроение. И этого всего у меня не было недавно. К несчастью…
— Я подтолкнула тебя на путь взрослой жизни, детка! — подмигнула подруга, щелкнув меня по носу.
Я сморщилась, потихоньку заливаясь краской и понимая, что отныне она знает, какой фигней я страдаю, оставаясь наедине с собой.
Напиваюсь.
Думаю о Мэтте.
Постепенно избавляю свою голову от последней, пока оставшейся части мозга.
Ох, кстати о ней…
Я дотронулась до лба и вскрикнула. Воспоминанием о нескольких «прекрасных» минутах наедине с «Джеком Дэниэлсом» остался маленький, но ноющий ушиб.
Отлично. Вот надо же было мне обязательно стукнуться (что слабовато сказано)…
— Лучше бы ты этого не делала, — прошептала я. — Ах, да, спасибо, что переложила меня на диван.
Мэдди посмотрела на меня так, словно я подтвердила детскую гипотезу о точном существовании Санта-Клауса.
— В смысле? Я вообще-то тебя не трогала. Ты лежала тут с открытым ртом, издавая странные звуки, когда я только вошла.
Мои глаза округлились.
А как тогда объяснить то, что я не на полу? Не могла же сама подняться и рухнуть на диван да в добавок укрыться пледом, находясь в отключке, верно?
Получается, что кто-то, кроме Мэдди, уложил меня сюда.
Мое тело атаковали мурашки.
Неизвестный был в моем доме, брал меня на руки, трогал…. О, Боже. А зачем, если посудить, он это делал? Для какой цели? Почему? А вдруг он украл что-нибудь и скрылся, раз его сейчас нет?