Отшельник
Шрифт:
– Твою ж, сука, гребаную мать! Давыдов! Среди постояльцев. Борис Давыдов, Макс!
Я вскинул голову и сжал сильно горлышко бутылки.
– Думаешь, это как-то связано?
– Не знаю. Сейчас кое-что проверю.
Андрей набрал кого-то, а я к окну подошел – снег срывается с неба и морозный узор по краям стекла витиевато застыл. Еще глоток водки сделал и пальцами по стеклу провел, а они такие холодные, что даже следов не оставили.
– Макс, поехали. Эта мразь прилетела не несколько недель назад, а уже пару месяцев тут торчит. Давай. Мне кажется, он что-то знает. Не верю я в совпадения!
ГЛАВА 30
Давыдова
То, что замешан, сразу поняли. Сам спалился, нервничать сразу начал. Он как машины наши заметил, скорости прибавил. Уйти пытался, ублюдок. Только мы слишком озверели, чтобы дать ему слинять. Мы жаждали крови и ответов. Много крови и исчерпывающих ответов на каждый из наших вопросов. Я бы за ним и в ад отправился. Да и Граф, я думаю, тоже. Пожалуй, это единственное, что не давало нам обоим сломаться, не давало думать о том, что похороним отца, о том, что та тварь, что его убила, втянула нас в самый жуткий фарс, какой только можно придумать.
Догнали, перекрыли дорогу, отрезая пути к отступлению, прямо на трассе. Долго вели, загоняли на окружную, чтоб некуда деться было, чтоб на виду оставался, не нырнул в какую-то глухомань. Могли, конечно, расстрелять, но нельзя, он - единственная зацепка.
Сука трусливая, даже из машины не вышел, вжался там в сиденье со стволом в обнимку, орал, что всех порешит. Наши окружили тачку, но подойти не могли, да и эта падла был нужен нам живым и людьми своими мы с Графом рисковать не хотели. Предчувствие бойни в скором будущем. Каждый человек на счету.
– Я его сейчас заставлю выйти, или спрессую к такой-то матери вместе с его железкой.
Подошел к джипу и сел за руль, чувствуя, как адреналин вяло заструился по венам и тут же замерз. Полный коматоз мыслей и эмоций. Я балансировал где-то на грани здравого смысла и полного срыва в бездну. И меня сорвет рано или поздно. Я знал об этом. Держался дикими усилиями воли. Не слететь с катушек. Не сейчас. Нельзя. Иначе все в кровавое месиво превращу. А нам ответы нужны. Андрей бросал на меня иногда обеспокоенные взгляды: «Ты как?»
«Херово, но держусь».
Вдавил педаль газа и поехал на Давыдова, глядя прямо в глаза. Раздавлю падлу, как трусливое насекомое, или выкурю из тачки. Третьего не дано.
«Это с тобой я задыхалась. Мерзко дышать фальшивкой и играть бесконечно».
Он стрелял по стеклам, но джип бронированный, да и мне было пофиг, я пер на него как танк. Пока эта мразь не выскочила из машины и не упала на землю, закрывая голову руками. Вот так, сука. Вот так. А теперь поговорим.
Его подняли за волосы и поставили на колени, окружили плотным кольцом. Андрей сдернул с его шеи галстук и пнул в спину. Я нагнул его, удерживая за волосы, и брат затянул ему запястья галстуком. Давыдов лихорадочно озирался, всматриваясь в наши лица.
– Вы чего? Граф! Вы чего?! Я только немного приврал с процентом. Всего пять накинул себе. Так я все верну! Клянусь!
Ему никто не отвечал, только ногами отпинали под ребра под вопли и хруст костей, чтоб почувствовал, что никто не шутит. Когда отдышался, снова за волосы – и на колени поставили, и тогда уже я спросил у него, наклоняясь к ублюдку и поигрывая ножом у его
лица:– Где она?
– Кто?
Удар в челюсть, и он сплевывает кровь на землю вместе с парой зубов, дрожа всем телом.
– Где она?
– О ком ты, Зверь?!
Я присел перед ним на корточки и поднес к его глазам нож, он судорожно сглотнул. Андрей схватил его за волосы сзади и прорычал ему в ухо.
– Я нанижу твои глаза на это лезвие, а потом ты будешь их жрать, а я буду слушать, как они хрустят у тебя на зубах.
– Где. Моя. Жена? – и лезвие у самого зрачка, а Граф держит крепко за веко, чтоб сука даже моргнуть не мог.
– Я думал, вы из-за процентов… я думал….
Удар по яйцам с носака, а он не может и скорчиться, так как острие ножа у самого зрачка, только завыл, заскулил, как псина паршивая.
– Заканчивай думать, Боря. Думать уже поздно. На вопросы отвечай и, может быть, сегодня ты не умрешь. Только правду говори – какая мразь увезла мою жену, в какую гребаную игру вы все здесь играете и какого хрена она писала тебе, пока ты сидел, как гнида, у себя в гостинице? Отвечай!
Еще один удар, и у него из глаз от напряжения слезы покатились.
– Тебе не понравится правда, Зверь. Не понравится, и ты убьешь меня, - взвыл он, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы.
– Ложь мне не нравится намного больше, и у меня кончается терпение. Без одного глаза ты станешь разговорчивей?
– Ты хочешь, чтоб я говорил при всех? Ты реально этого хочешь, Зверь?
Я резко посмотрел на Графа. Друг другу в глаза, едва заметный отрицательный кивок и брат отпустил голову Давыдова, а я убрал нож от его глаза. Наверное, именно в эту секунду внутри оборвалось что-то. Мы оба знали, что он может сказать. И да, пока что ни я, ни брат не хотели, чтобы наши что-то поняли… НО МЫ ОБА ЗНАЛИ!
– В машину его. Поговорим в другом месте.
***
Давыдов только с вида казался таким трусливым, либо он кого-то боялся больше, чем нас с Графом. Так как говорить он не торопился. Висел вниз головой в гараже, синий от побоев, и нес, сука, какую-то ахинею, совершенно неинтересную ни мне, ни Графу, который, как и я, методично бил эту тварь, как боксерскую грушу. А потом я понял, что он тянул время. Или думал, что спасет его кто, или для кого-то выигрывал отсрочку.
Он сломался, когда я сунул лезвие ему под ребро, после того как расписал и его грудь, и спину кровавыми узорами.
– Мне надоело. Если ты ничерта не знаешь, то почему бы мне просто не наделать в тебе дырок по периметру твоей туши. Лезвие, оно как член, Боря. Им можно делать беспрерывные толчки в одну и туже дырку, то медленно… вот так, - я высунул лезвие и снова погрузил его обратно, под протяжный и мучительный стон боли, - или долбиться им вот так, - резко по самую рукоять и тот заорал, дергаясь всем телом.
– Когда я вытащу его, ты истечешь кровью. Она будет бить фонтаном, заливая здесь все вокруг.
Склонился к его лицу.
– Затем я выколю тебе глаза. Не быстро. Сначала один, потом другой. А Граф отрубит тебе пальцы. Один за другим. Под конец я отрежу тебе член. Тебя найдут по частям, Боря. Тебя даже не опознают. А есть и другой вариант…
Резко вынул нож и зажал рану на его боку пальцами.
– Я привезу сюда врача, тебя заштопают, и будешь ты как новенький, Боря. Только шрам останется на память.