Отступник

Молли нахмурилась.

— Но… зачем?

— Чтобы не дать им времени на размышления, детка, — сказал я. — Я был абсолютно уверен, что убийца в Эдинбурге. Так же как и был уверен, что он или она прибудет в Чикаго. Я убедился, что у него не будет времени прибыть сюда другими способами.

Я вытащил фотографии и начал их просматривать. Винс профессионально поработал. Их можно было использовать не то что для идентификации, но и для портретов. МакКой, Мэй, Слушающий Ветер, Бьорн Бьорнгуннарсон, другие Стражи, все были запечатлены, и было снято четко каждое лицо.

— И убедился, что Винс и Мыш будут там, чтобы наблюдать за единственным быстрым путем в город из Шотландии.

Пока я просматривал фотографии, Молли складывала части головоломки в единую картину.

— Тогда… весь этот план действий на острове… встреча, драка… все было уловкой?

— Хитрый койот, — сказал я мудро. — Суууууупер Гений.

Молли покачала головой.

— Но… ты никому ничего не сказал?

— Никому. Должно было выглядеть правдоподобно, — сказал я. — Я не знал, кто мог быть предателем, так что я не мог позволить дать хоть малейшее предупреждение.

— Вау, Оби Ван, — произнесла Кузнечик. — Я… типа под впечатлением.

— План дымовой завесы на острове мог сработать, — сказал я. — А я должен был надавать тумаков перевертышу на дружественной земле. Но позже я начал думать, что никогда не рассчитывал на простую победу. И подготовился так, что можно было бы выиграть несколькими способами.

Что мне на самом деле было нужно — это оружие, которое я бы мог использовать против убийцы. Я уставился на последнее фото на мгновение, и затем показал его ей.

— И сейчас, — произнес я невольно рычащим голосом, — оно у меня есть.

Молли тупо уставилась на фотографию.

— О, — сказала она. — Кто это?

Глава 47

Судебный процесс по делу Моргана был назначен на следующий день, но поскольку Шотландия была на шесть часов впереди Чикаго, я готовился к трем часа драгоценного сна, сидя в кресле. Голова и лицо болели слишком сильно, чтобы я мог лечь полностью.

Когда я вернулся в квартиру с Молли, Люччио уже не было.

Я был вполне уверен, что так и будет.

Я встал следующим утром и оценил себя в зеркале. То, что не скрывала белая повязка, было в большинстве своем в синяках. Вероятно от взрывной волны гранаты. Мне повезло. Если бы я оказался на месте Лары, когда взорвалась граната Переплетчика, избыточное давление скорее всего убило бы меня. Мне повезло, что я был на открытом воздухе, где ничего не сдерживало и не направляло взрыв. Я не чувствовал себя счастливчиком, но я им был.

Граната могла разорваться на части, разлетаясь смертельным облаком шрапнели — хотя по крайней мере мой плащ защитил бы меня от этого. Против же взрывной волны он защитить не мог. Питая что-то вроде уважения к ноу-хау Переплетчика, когда дело доходит до разгрома, я понял, что он мыслил верно, подбирая снаряжение для вечера.

Я не смог бы принять душ, не смочив швов, поэтому после того как сменил перевязку, я обмылся в раковине. Я одел футболку с пуговицами, поскольку мне пришлось бы сжать мозг, попытайся я одеть обычную футболку. Я также прихватил мою официальную черную форму Совета с голубой накидкой и серым капюшоном Стража. Я сделал все, чтобы привести волосы в порядок, хотя только треть из них была видна. И я побрился.

— Вау, — сказала Молли, когда я вышел. — Ты относишься к этому достаточно серьезно.

Она сидела в кресле возле огня, поглаживая Мистера по спине. Она была одной из немногих людей, которую он считал достойной, чтобы прикасаться к нему. Молли была одета в коричневую ученическую робу, и хоть ее волосы были выкрашены в ярко-синий цвет, она по крайней мере пригладила их назад в несумасбродном стиле. Она пришла к весьма разумному пониманию, что чем меньше она привлекает внимание Совета, тем лучше.

— Да. Такси еще нет?

Она покачала головой и поднялась, сбросив Мистера. Он смирился с ситуацией, несмотря на оскорбление.

— Пошли, Мыш, — сказала она. — У тебя последний шанс прогуляться, прежде чем достигнем кульминации.

Пес последовал за ней.

Я снял трубку и позвонил на квартиру Томаса. Ответа не было.

Я набрал номер Лары, и Жюстина ответила после первого же гудка.

— Дом Рейтов.

— Это Гарри Дрезден, — сказал я.

— Здравствуйте, Мистер Дрезден, — ответила Жюстина деловым официальным тоном. Она была не одна. — Чем я могу вам сегодня помочь?

Теперь, после того как яростная облава закончилась, по моему телефону, вероятно, было безопасно говорить. Но только вероятно. Я вторил манерам голоса Жюстины.

— Я звоню, чтобы узнать о состоянии Томаса.

— Он здесь, — сказала Жюстина. — Сейчас он комфортно отдыхает.

Я видел, что представляла собой ужасная сторона Томаса. Если он комфортно отдыхал, то потому, что питался, глубоко и насыщенно, с инстинктивной одержимостью.

По всей вероятности, мой брат кого-то убил.

— Надеюсь, он быстро поправится, — сказал я.

— Тот, кто о нем заботится…

Это должна быть Жюстина.

— …беспокоится о сложностях, возникших от его исходного состояния.

Я мгновение помолчал.

— Как он?

Деловой тон в ее голосе изменился, наполнившись неприкрытым беспокойством.

— Он под успокоительными. Выбора не было.

Мои костяшки пальцев хрустнули, стиснув трубку телефона.

Я ничего не оставил позади. У меня не было слов описать то, что я с ним сделал.

— Я бы хотел посетить его, если это можно организовать.

Она оправилась, снова переключившись на режим персонального помощника.

— Это невозможно в течении ближайших нескольких дней.

— Понимаю. Не могли бы вы дать мне знать, сразу как это будет возможно, пожалуйста?

— Конечно.

— Мой номер…

— У нас есть эта информация, мистер Дрезден. Мы с вами скоро свяжемся.

Я поблагодарил ее и повесил трубку. Я склонил голову и обнаружил, что трясусь от ярости. Если эта тварь нанесла моему брату столько вреда, как показалось, я найду нааглошии и порежу его на гербарий, даже если ради этого мне понадобится взорвать каждую пещеру в Нью-Мексико.

Молли появилась в дверях.