Отступник

— Проклятье, Дрезден.

— Я знаю, что револьвер будет работать, — сказал я, двинувшись к складскому парку. — В то время как автоматическое оружие прежде заклинивало.

— Новые модели?

— Ну-у, нет…

Мерфи положила свое собственное оружие в карман своего легкого спортивного пиджака.

— Хорошо, когда у тебя есть свобода выбора. Это все, что скажу.

— Если револьвер был достаточно хорош для Индианы Джонса, — сказал я, — он достаточно хорош для меня.

— Он выдуманный персонаж, Гарри, — ее рот скривился в небольшую улыбку. — И у него был кнут.

Я взглянул на нее.

Ее глаза заискрились.

— У тебя есть кнут, Дрезден?

Я уставился на нее.

— Мерфи… ты ко мне клеишься?

Она засмеялась, у нее была чистая и живая улыбка. Мы свернули за угол и обнаружили белый арендованный фургон там, где его и оставил Томас, напротив улицы со складами.

*

Двое мужчин в похожих, с первого взгляда, серых костюмах и серых фетровых шляпах невозмутимо стояли в лучах утреннего летнего солнца на тротуаре возле фургона.

Со второго взгляда, оказалось, что они носили одинаковые серые костюмы и одинаковые серые шляпы, правда.

— Федералы? — спросил я Мерфи, когда мы свернули с тротуара.

— Даже федералы закупаются в разных магазинах, — сказала она. — У меня странное предчувствие, Гарри.

Я повернул голову и осмотрел складской парк сквозь десятифутовую железную ограду, окружающую его.

Я увидел еще одну пару мужчин в серых костюмах, прогуливающихся в ряду между складскими помещениями. Еще двоих в другом ряду. И еще двоих в следующем.

— Итого двадцать, — пробурчала Мерфи мне. Она даже не поворачивала голову. Мерфи обладала коповской наблюдательностью. — Все в одних и тех же костюмах.

— Да, они не из города, — сказал я. — Много раз, когда существа из Небывальщины прорываются в наш мир, они выбирают себе внешность. — Пару шагов я размышлял. — Тот факт, что они выбрали один и тот же вид, может означать, что они не имеют достаточно возможностей, чтобы обладать индивидуальностью.

— Это значит, что если я пойду на свидание с одним из них, я узнаю и остальных? — спросила Мерфи.

— Это значит, что тебе нужно чувство своего собственного я, чтобы обладать чувством самозащиты.

Мерфи медленно выдохнула.

— Просто великолепно. — Она сунула руку в карман, где был телефон. — Больше людских сил может помочь.

— Может также завести их, — сказал я. — Я говорю, если заиграет музыка, никто не потеряет духа и не подстрелит кого-нибудь в ногу или еще куда-нибудь.

— Ты видел слишком много фильмов, Гарри, — сказала она. — Если копы нажимают на курок, это значит, что они собираются кого-то убить. А обманные выстрелы достаются спецназовским снайперам и Индиане Джонсу.

Я посмотрел на будку возле входа в парк складских помещений. Обычно в течении дня там находился служащий. Но сейчас в будке никого не было — или в поле зрения на улице, помимо всего прочего.

— Где твой склад? — спросила Мерфи.

Я повел бровями в ее сторону.

— Там, где всегда был, куколка.

Она издала звук, как будто кого-то вырвало.

— Первый ряд после середины, — сказал я. — Ниже, в самом дальнем конце складов.

— Мы должны пройти мимо тех двух джокеров к фургону, чтобы увидеть его.

— Да, — сказал я. — Но я не думаю, что эти костюмы уже нашли его. Они все еще здесь, и все еще следят. Если бы они определили местонахождение Моргана, они ушли бы. — Поскольку мы приблизились, я заметил, что две шины рядом с обочиной на белом арендованном фургоне были проколоты. — Они волнуются по поводу бегства.

— Ты уверен, что они не люди? — спросила Мерфи.

— Ммм. Действительно?

Она потрясла головой.

— Недостаточно хорошо. Они из мира духов или нет?

— Невозможно сказать, пока мы не подберемся ближе, — сказал я. — Возможно даже понадобиться дотронуться до одного из них.

Она медленно глубоко вздохнула.

— Как только ты определишься, — сказала она, — сообщи мне. Покачай головой, если будешь уверен, что они не люди. Кивни — если не можешь сказать или если это люди.

Мы были меньше чем в двадцати футах от фургона и не было времени, чтобы спорить или задавать вопросы.

— Да.

Я сделал несколько шагов и почувствовал привкус завесы тошнотворной энергии, настолько плотной и тяжелой, что у меня стали дыбом волосы — дохлый подарок враждебного сверхъестественного присутствия. Я резко дернул головой, когда двое в серых костюмах повернулись точно в одно и тоже время, приблизительно с одной и той же скоростью, лицом ко мне. Оба открыли рты.

До того как вырвался хоть один звук, Мерфи выхватила оружие и выстрелила обоим в головы.

Дважды.

Двойная пробивка цели — политика профессиональных киллеров. Есть небольшой шанс, что пуля в голову заденет цель по касательной и отрикошетит от черепа. Небольшая вероятность — но двойной пробой роняет вероятность с очень маловероятно до — теоретически невозможно.

Мерфи — коп и стрелок-спортсмен, а до ее целей было менее 5 футов. Она сделала все одним движением, выстрелы уложились в одну пульсацию сердца.

У людей в серых костюмах не было времени, чтобы заметить ее присутствие, и еще меньше шансов предотвратить свою судьбу. Их черепа взорвались прозрачной жидкостью, и оба упали на тротуар словно тряпичные куклы, их тела и одежда начали плавиться, словно у снеговиков весной, не оставляя ничего, кроме эктоплазмы, прозрачного липкого геля, вещества Небывальщины.

— Адские колокола, — задохнулся я от скачка адреналина после произошедшего.

Мерфи держала пистолеты на этих двоих, пока они не отправились делать новую карьеру в качестве всадников без головы. Потом взглянула вверх и вниз по улице, холодными голубыми глазами сканируя новые опасности, как те, которых она сняла почти полной обоймой ЗигЗауэра, резко заменив ее полной.

Она могла выглядеть как чья-то любимая тетя, но Мерф в состоянии играть жестко.

Несколькими секундами позже воздух заполнился звуком, напоминавшим ансамбль циркулярных пил. Тут их было намного больше двенадцати.

— Давай!

Я выстрелил и рванул вперед.

Серые костюмы не были индивидуалистами. Было немыслимо, обладай они своего рода разделенным сознанием. Такое наше предупреждение, очевидно, одновременно потревожило и привело в бешенство других, и я полагаю, они поступили так, как отреагировало бы любое колониальное сознание на атаку одного из ее членов.