Овечьи мозги

Супруги Штах были медиками. Штах считал, что это обстоятельство заставляет всех вокруг прислушиваться к его мнению.

– Да ну... ладно!
– отмахнулся Икроногов и вручил молодоженам бокалы.

– Не ладно!
– повысил голос Штах, принимая посуду и стараясь выглядеть суровым и уверенным в себе.
– Столько пить - ни один организм не выдержит! и он осушил бокал. Выдохнув, продолжил: - Вспомни, как на "Историю лошади" ходили, ты с тех пор и в театре-то не бывал.

– К черту его!
– разозлился Икроногов.
– Надоело. . .

– Да что стряслось-то?

– удивленно и с легким раздражением воскликнула Сонечка.
– Надо же быть мужчиной.

– Но зачем? !
– и Икроногов заломил руки. Он точно знал, что страдает не просто так.
– Зачем? К чему все? Послушайте, - тут он опустился перед гостями на колено и забрызгал слюной, - ведь я никому на этом свете не нужен, ни одна живая душа не найдет со сною счастья! То, что я живу недоразумение, казус!

Штах устало опустился на стул. Покачав головой, он укоризненно молвил:

– Дорогуша, но ведь все это было, все это чертовски не ново! Уже кого-то тянуло в пролет, кто-то настаивал синильную кислоту, а третий затачивал на вены ножи. Или ты успел сочинить что-то оригинальное?

– В Аф-фганистан уеду!
– зарычал Икроногов. Глаза его были совсем сумасшедшими. Румяное лицо поблекло и блестело от пота. В воротничке и фраке он очень бы походил на отчаявшегося продувшегося игрока.
– Что, не веришь? обиделся он.
– Ну и дурак. . . М-м-м! ...
– Икроногов замычал и попытался зажать длинный нос Штаха непослушными пальцами.

– Не забудь пообедать перед Афганом, - напомнил Штах, уворачиваясь. Что ты там ешь обычно? Индейку с шампиньонами?

– Еще р-раз дурак! Да ну тебя!
– Икроногов не на шутку обиделся и заходил по комнате.
– Хоть бы потолок на голову трахнулся...

– Стоит ли?
– усомнилась добрая Сонечка.

– По мне - так в самый раз, - мрачно отозвался Икроногов.

– Так чем же мы изволили сегодня отобедать?
– не унимался Штах, которому стало уже очень неплохо от вина.

– Мозги! Овечьими мозгами я отобедал! Хватит с тебя? Довольно? взбесился тот.

Сонечка потрясенно засмеялась:

– Ты что, серьезно?

Вместо ответа Икроногов, утомленный всей этой комедией, побежал в кухню и вернулся с остатками деликатеса на блюде, расписанном райскими птицами.

– Нате! Заколебали! Дивитесь!

В сильнейшем негодовании он сел и отвернулся. Штах удивленно рассматривал кушанье. Сонечка же, отсмеявшись, заметила:

– Послушай, овечьи мозги - ведь это очень опасно.

– Ну, помру - и хрен со мной, - буркнул Икроногов и взглянул на жену Штаха, словно на больную. Штах, заметив это, насупился.

– Угу, - кивнул он злорадно, мстя за непочтительный взгляд в сторону божества.
– Чрезвычайно вредно.

– Медишки хреновы, - угрюмо огрызнулся Икроногов.
– Сами вы вредные...
– И он замолчал. Потом встал и медленно вылил содержимое бокала в аквариум.

Некоторое время держалась пауза.

– Можешь нам не верить, - сказала, наконец, Сонечка с обидой.
– Только мы на днях прочитали умную книжку про одну болезнь, - так вот эта болезнь бывает, если ешь овечьи мозги.

Икроногов скроил жалостливо-ироничную физиономию.

– Какая еще болезнь?
– спросил он тоскливо.

– Такая, - ухмыльнулся Штах.
– Ее вирус вызывает, который гнездится у овец в бошках. Его никаким кипячением не убить. А болезнь начинается так: сперва меняется походка... Кстати, обрати внимание: тебя что-то нынче сильно шатает. Потом руки отнимутся, потом - ноги. А потом писать под себя будешь. И гадить.

– И дураком потом сделаешься, - добавила Сонечка.
– Будешь сидеть в луже и слюни пускать.

– Ну, а дальше?
– безучастно осведомился Икроногов. Он уже не обижался.

– Ну, а что - "дальше"?
– удивленно пожал плечами Штах.
– Дальшепомрешь.

– А чем же это лечат?

– Ничем не лечат, - сказала Сонечка и укусила яблоко.
– Еще не придумали средство.

Штах немного поразмыслил.

– Конечно, что-то им дают. Гормоны, наверно. Витамины. Да только смысла в этом нет, - он допил вино и посмотрел на часы.
– Сонь, а Сонь! Нам пора трогаться. Надо еще к моим заскочить.

– Да ну! Да вы что!
– Икроногов тревожно забегал вокруг гостей.
– Куда вам там ехать! И у меня еще тут найдется... кое-что...
– он полез в закрома и выудил очередную бутылку. Штах облизнулся и помедлил. В былые времена этот довод сработал бы безотказно. Другое дело - теперь...

– Нет, - решительно молвил он.
– Нет и нет, спасибо, дорогой. У нас еще дел!
– и он провел ребром ладони по горлу, показывая, сколько дел.

– Ну и черт с вами, - снова озлился Икроногов, и мрачный его вид сделал прощание скомканным и дурным.

– ----------------------------------------------------------------

Вернувшись из прихожей, Икроногов плюхнулся в кресло и сидел какое-то время недвижим, раскинувшись вольно и небрежно. Сейчас он отдаленно напоминал загулявшего донского казака. Живучий он человек, ведь даже казака свалила бы с ног выпитая доза, а ему - хоть бы хны. Разве что лицо в поту, да глаза почти незрячие. Пульсирует жилка на виске, порой чуть подпрыгивает бровь, иронизируя над чем-то. И вот - ожила повисшая безжизненно кисть, обреченно махнула, послала все в тартарары, и Икроногов встал. Источая запах спирта, он медленно побрел к листкам, исписанным бисерным почерком.

Но работа не ладилась. Листки разлетались, стул выныривал из-под задика и норовил воспарить за спиной, издеваясь. Когда все-таки рабочую гармонию удавалось воссоздать, за дело бралась икота, которую приходилось лечить новыми бокалами, после чего опять начиналась катавасия с листками и стулом.

Отчаявшись справиться с напастью, Икроногов заперся в ванной, где подержал голову под краном. Сознание осветилось немощной зарей, но и этого слабого света хватило, чтобы наткнуться на маленький, в сознании том засевший гвоздик... гвоздик волшебно рос и превращался в костыль... потом в кол, пику...