Овладевание

— Ну что встали, как истуканы? Входите, раз пришли! — В голосе внезапно проявилась такая властность, что стало не по себе. — Да ведь, избушка, мы же впустим их? Или не будем-с? — Уже мягко проскрипела жутковатая бабушка. — А может, стоит закопать их под сосенкой?! — рявкнула она и расхохоталась безумным смехом, но тут же успокоилась и кривым пальцем поманила нас за собой, в дом.

— Ох-ох-ох, значит путнички вы? И даже не пришли-с, что бы огурцы мои воровать?

— Нет, нет, что вы, — договорить я не успел.

— Ой, ой, из града Святого пришли, значит-с, — кряхтя бабулька рылась где-то под печкой в поисках чего-то эдакого.

Я, как и Шарлотта в общем-то, чувствовал себя здесь, явно не в своей тарелке. Маленькая комнатка-прихожая-обеденная была завалена горами всякого барахла. В углу валялся давно не мытый котелок, изрядных размеров. Подозреваю, что при должном желании, я бы поместил в нём целиком. Стены были увешаны зловещего вида травами и высушенными трупиками мелких животных: лягушек, ящериц, даже шкурки белок были. Мы сидели за покосившемся от времени деревянным столом, с одинокой свечкой в центре. Монашка то и дело бросала опасливые взгляды, то на старуху, то на комнату. Иногда её взгляд падал на закопчённое окно, а в глазах читалось явственное желание убраться отсюда подобру-поздорову. Старуха болтала без умолку, в точности определяя как откуда мы пришли, так и куда направляемся.

— В деревню собирались идти, окружными путями? Хо-хо.

— Но откуда вы?..

— Леший на ушко нашептал! — скрипуче проговорила старуха и засмеялась.

Смех прервал приступ неистового кашля, а после старуха, наконец, поднялась и разложила на столе перед нами всякую снедь. Я опасливо заглянул в горшочек и принюхался. Вроде ничего сверхъестественного, обычное жаркое с лесными грибами и травами. Следующими на стол перекочевала крынка молока и несколько ломтиков слегка подсохшего хлеба.

— Да не бойтесь же, не съем я вас. Кушай, шалопай, кушай. И ты, девочка-монашечка, тоже кушай, — показав нам, нестройные пеньки зубов успокоила старушка. Наверное, это была улыбка, но я не уверен.

Шарлотта явно боролась с собой, и все войны народов доселе, были лишь уличными драками, по сравнению с этим. Принять еду от ведьмы, которую следует отправить на костёр? Немыслимо!

— Я хотела спросить… — собравшись с духом, нарочито спокойно произнесла адпетка Святой Марии.

— Ешьте, я сказала! — стукнув по столу взвизгнула бабушка и всучила нам по деревянной ложке.

Надо сказать, что после пары голодных деньков, жаркое показалось просто пищей богов. Умяв всё это дело, мы стали сытыми и менее придирчивыми к хозяйке. Мне она и вовсе, показалась самой доброй на белом свете женщиной!

— Скажите мне, бабушка, а как же вы живёте тут одна в лесу? — начал я издалека.

— Зови меня прынцессой, шалопай!

— Эм… ну…

— Или царевной! Прекрасной и неприступной! — "принцесса" хрипло расхохоталась и продолжила разбирать какие-то странные коренья из маленького мешочка.

— Хорошо, ваше высочество…

— Да какое из меня высочество?! Старая я уже, годков-то сколько прошло?

Я, напрочь сбитый с толку, утих. Чёрт возьми, она точно безумна!

— Да ладно уж, мальчик, спрашивай. Чего хотел от старой одинокой женщины?

— Вы ведьма! — неожиданно выпалила Шарлотта, и я удивлённо глянул на неё.

Ну не буду спорить, эта мысль и мне приходила на ум, но она ведь приютила нас, неприлично же как-то. Старушенция лишь в который раз хрипло расхохоталась и глянула потускневшими глазами на девушку, от чего та невольно отодвинулась на миллиметр от стола.

— Что ж ты хочешь? На костерок меня наверно поджарить-с, а? Ох-хо-хо. Я старая больная женщина. Живут тут, значитс-ся, одна. Цветочки собираю. Помогаю иногда ребятишкам из деревеньки, кто захворает, кто ещё чего, — старушка хитро прищурилась изучая реакцию Шарлотту.

Я рассеяно переводил взгляд то на одну, то на другую. Да она же дразнит её! Монашка потупила взгляд и что-то пролепетала под носик, потом ещё раз огляделась и, сложив руки на коленках, произнесла:

— Простите меня, я была не права.

Вновь приступ хриплого смеха.

— А старуха-то уж, подумала: какая глазастая девчонка появилась! Раскусила меня, ну прям с первого взгляда.

Расширенными от удивлению глазами адептка взирала теперь на ухмыляющуюся бабульку. Издевается, я же говорил.

— Аа… мм… дамы, давайте мы успокоимся и спокойно поговорим. Дорога была длинная, мы устали, прости нас, бабушка.

— Да ничего, ничего. Спрашивайте, шалуны, чего лесные духи поведали — всё расскажу!

— По дороге сюда, мы наткнулись на какую-то бестию. Что это было? — Шарлотта уже открыла было рот, но я перебил её.

— Бестию? ууу… мальчик мой, лес таит много тайн, — но ответ её, меня не устроил. Слишком уж резко это было сказано. Не в привычной ей манере. Хотя, оно и верно. Я даже толком не разглядел её тогда…

— А Маикран, что с ним стало? — задал я вопрос, который мучал нашу маленькую группы уже давно.

— С градом Святым-то? Ух-ух-ух. Холера поглотила его, — немного брюзжащим голосом начала "царевна", — Беглецов оттуда — тьма тьмущая! А церковников-то набежало, уууу… и всюду свой длинный нос суют. Набилось их, в земли близлежащий, как тараканов в погребке. Люд простой мучают, проверяют всех. Покоя от них никакого!

Шарлотта явно сдерживалась, дабы не залепить старушенции звонкую оплеуху. Ещё бы, её родных братьев и сестёр костерят ведь.

— И что же нам делать? Идти дальше без провизии — плохая затея ведь, — задумчиво промямлил я.

— Вот мямлить будешь коли, так и будешь подозрительные взгляды ловить! Уверенным в себе будь! Не знаем ничего, ничего не видали, — не отвлекаясь от перебирания кореньев взвигнула старуха, — Ночь на дворе уж, у меня оставайтесь. Одёжку вам сейчас поприличней подберу. А на утречко, как солнце личико покажет, и отправитесь. Есть там у меня, в деревеньке-то, должиничёк один. Дочурку с жёнушкой спасла я его как-то давно. Поможет вам, приютит. Лошадок раздобудете и в дорогу свою, нелёгкую отправитесь. Только церковничков остерегайтесь, они знаете какие! — погрозила потолку скрюченным пальцем старушка.

На том и порешили.

Каждый раз, когда я засыпаю, ко мне приходят кошмары. Они странные и всегда одинаковые. Полная пустота, лёгкость и лишь едва заметные блики мелькают пред глазами. Я слышу звуки. Мелодичное, тихое гудение. Порой разговоры, отдалённое эхо шагов. Просыпаясь, я понимаю, что слышу реальный мир. Слышу аппарат, который стал моей больничной койкой. Слышу голос доктора и его ассистентки. Но это лишь когда просыпаюсь. Во сне, меня словно разрывает. Я вишу в пустоте, окутанный вихрями невесомой материи, то сжимающейся вокруг меня, то отдаляющейся дальше, чем может различить глаз. Так темно… так невероятно темно…