Озорник
Шрифт:
– Все, что вы сказали, - не ново, знаете, - начал он.
– О несправедливости отношений человека к человеку давно идет речь... Но, пожалуй, эти ваши речи являются новостью - в том смысле, что раньше их говорили люди иного сорта... Вы несколько односторонне и неверно формулируете
– Опять ваша точка зрения!
– усмехнулся Гвоздев.
– Эхма, господа, господа! Умом-то вы награждены, а сердце-то, видно, померло... Вы мне скажите что-нибудь такое, чтобы сразу по недугу мне пришлось... вот!
Он, опустив голову, ждал ответа.
Истомин снова посмотрел на него, наморщив лоб, ощущая сильное желание уйти. Ему казалось, что Гвоздев пьянеет и оттого так раскис после своих возбужденных речей. Он смотрел на белую фуражку, съехавшую на затылок, на рябую щеку и задорный вихор Гвоздева, смерил взглядом всю его сильную жилистую фигуру и подумал про него, что это очень типичный рабочий, и если б...
– Так что же?
– спросил Гвоздев.
– Да что же я могу вам сказать? Откровенно говоря, я не совсем ясно представляю себе, что именно хотели бы вы...
– То-то вот и есть!.. Ничего вы мне не можете ответить, - усмехнулся Гвоздев.
Редактор облегченно вздохнул, справедливо предполагая, что разговор окончен и Гвоздев уже не будет больше к нему приставать с вопросами... И вдруг он подумал:
"А что, как он побьет меня? Он - такой злой".
Ему вспомнилось выражение лица Гвоздева там, в редакции, во время этой глупой сцены. И он подозрительно покосился на него.
Было уже темно. Тишина
прерывалась звуками песни, долетавшей издалека с реки. Пели хором, теноровые голоса слышались совсем ясно. Большие жуки, металлически звеня, носились в воздухе. Сквозь листву деревьев видны были звезды... Иногда та или другая ветка над головами отчего-то вздрагивала и слышалось тихое трепетание листьев.– А ведь роса будет, - сказал редактор осторожно.
Гвоздев вздрогнул и поворотился к нему.
– Что вы сказали?
– Роса будет, говорю, вредно это...
– А-а!
Помолчали. На реке раздался крик:
– Эй-й! На-а барже-е!..
– Я думаю идти. До свидания!..
– А не распить ли нам пару пива?
– предложил вдруг Гвоздев и, усмехаясь, добавил: - Окажите честь!
– Нет, извините, я в это время не могу. И потом пора мне, знаете...
Гвоздев встал с дерева и угрюмо посмотрел па редактора.
Тот протягивал ему руку, тоже встав.
– Не желаете, значит, пить пиво со мной?! Ну и черт с вами!
– отрубил Гвоздев, нахлобучивая свою фуражку резким жестом.
– Аристократия! На грош пара! Я и один напьюсь...
Редактор храбро повернулся спиной к своему собеседнику и пошел вверх по тропинке, странно втянув голову в плечи, точно боялся задеть ею за что-нибудь. Гвоздев крупными шагами пошел вниз по горе.
С реки доносился надрывавшийся голос:
– На барже-е! Черти-и! Да-а-вай лодку-у-у!
И среди деревьев разносилось тихое эхо:
– О-у-у-у!..