Падение

Спустя минут двадцать, Тит наконец-то вернулся с докладом о выполненной задаче. Всё это время я ожидал в коридоре, как и остальные солдаты. Мы не рисковали двигаться далее, пока не узнаем, что это такое. Ну или удостоверимся в том, что мы без понятия, с чем столкнулись.

— Привет, Давиан? Меня слышно? — послышался мягкий женский голос.

— Да, это я, пусть в роли какого-то робота, — после этих слов я обратно зашёл в комнату с телами и присел перед одним из них.

— Ох! — Кира оказалась в "восторге" от увиденного, судя из этого звука. — И придёт мор на земли грешников и сотрёт грань меж жизнью да смертью.

— Религиозные тексты, конечно, хорошо, но я тебя позвал не за этим, — попытался вразумить иерихонку. — Ты видела когда-либо что-то подобное?

— Я… Нет, не видела. Это похоже на какое-то биологическое оружие, раз на то пошло.

— Да я вижу, что не огнестрельное.

— Дай договорить, — проворчала женщина.

— Ну давай, не буду мешать, — я лишь развёл руками. Это как-то само собой получилось.

— Пока я была в Иерихоне, велись исследования в этой области, насколько я знаю. Обычным жрицам не давали так много информации. Тем не менее, я могу сказать точно, что про подобное никогда не слыхала. А символы на полу странные. Будто вырванные из другого языка.

— Может ли это быть какой-то диалект или подобное?

— Нет, исключено, — лишь уверенно заявила. — Такого не было несколько лет назад. А подобные вещи так быстро не меняются. Я подозреваю, что это не просто слова, а обозначения чего-то. Тогда текст выглядит более логично, но я не понимаю, что за упоминания какого-то мифического "короля".

— Ну, кстати, да, так смысла больше. У вас там разве главный не король?

— Давиан, не позорь себя. То, что у Иерихона в центре всего стоит религия, не значит, что это монархия с, тем более, таким архаичным титулом правителя.

— Сути особо не меняет же, — возразил жрице.

— Это многое меняет, на самом-то деле. Никто в здравом уме не назвал бы иерарха столь оскорбительно. Он — символ в глазах всего населения, — Кира была явно не довольна моим ходом мыслей.

— Тогда что это меняет? Кто это сделал и что с трупами? — мне нужны ответы на актуальные вопросы, а не рассуждения насчёт общественного строя противника.

— Ну вот, смотри. Я считаю, что это какие-то ренегаты или вроде того.

— Ренегаты со своим флотом? Я бы понял это, если бы это случилось просто в какой-то точке, но не во всей же системе? Весь оборонительный флот куда-то исчез! — это никак не сходится с предположением Киры.

— Да, здесь я не знаю, как подобное произошло. Но если здесь кто-то остался, то нужно взять его живым чтобы разузнать, как минимум, про это биологическое оружие. Ты со мной согласен?

— Да, я сам про это думал. Это точно не какое-то новое течение вашей религии? — я поднялся и вышел из барака, приказав жестом спускаться далее.

— Я, конечно, понимаю твой ход мыслей, ведь ты никогда не видел Иерихон изнутри, но я бы на подобное не надеялась. Да, есть каста хаоситов, которые у нас главные отморозки, но это слишком даже для них. Это уголовники и им подобные, которые покаялись. Но, опять же, они не могли бы сделать подобное. Это неприемлемо для нашей религии.

— Ладно, я тебя понял. Ещё есть что сказать?

— Нет. Больше ничего не могу. Я пока побуду здесь. Хочу посмотреть на то, что происходит там, у тебя.

— Тогда конец связи.

Мы спустились группой ещё на этаж ниже, где обнаружили такую же картину. Что бы здесь ни происходило, нам нужно обеззаразить весь комплекс. Нельзя допустить распространение этой заразы, чем бы она ни была. Судя по множеству гильз и отверстий от пуль, разбитому стеклу и аппаратуре, остатки персонала пытались укрыться в лабораториях и даже забаррикадировали лифт, но проблема была в том, что их враг — псионики. Последняя линия защиты разлетелась вокруг и началась резня. Всё же я, в какой-то мере, согласен с Кирой. Это не методы Иерихона. Кто-кто, а они не устраивают геноцид.

Проверив ещё несколько пустых этажей, мы спустились на последний — реакторную. Именно здесь находится, если так можно сказать, сердце комплекса. Как прежде, бойцы разошлись по сторонам и заняли оборонительные позиции. Все защитные турели этажа были уничтожены. Прикрывшись щитом, я медленно пошёл вперёд. Здесь обнаружили несколько биосигнатур. Следы крови ведут от них, что странно. Вторая группа пошла в полном составе проверять комнату управления реактором, а третья — к месту хранения и подачи топливных элементов. Я же держу курс к самому реактору. Его тоже важно проверить.

Пока один боец на панели управления открывает большую бронированную дверь, все остальные ждут, заняв позиции для обороны. Путь вперёд открылся и я прошёл вперёд. За стеклянной стеной сидит какая-то фигура в красной мантии. Она будто не заметила наше присутствие. Солдаты растянулись широким полумесяцем, держа цель под прицелом. Я же стою в центре этого построения и готов в любой момент открыть огонь.

— Я… — прохрипел силуэт. Вокруг него тоже начерчены кровью символы. — Я не надеялся увидеть того, о ком говорил Он.

— Кто "Он", — я сразу же спросил, раз этот человек захотел разговаривать.

— Ты его узнаешь, подставной адмирал. Пророчество говорит о твоих свершениях, но для этого тебе нужно пасть, — это откровенный религиозный бред.

— Кто ты? Отвечай! — я подошёл ближе, готовый избить фанатика.

— Я лишь посланец. Он знал, что ты придёшь. Мы ждали тебя. Ты вскоре встретишь моего господина, но не сейчас. Ты веришь в лживого бога, который на самом деле не давал тебе сил.

— Кто твой господин? Откуда ты? — он не хочет отвечать на мои вопросы. Может, заставить силой?

— Мой повелитель и твой тоже. Улькир имеет на тебя свои планы, но они ведут к твоему падению. Но мой господин поможет тебе, как придёт время. Он ждёт момента, когда сможет решить судьбу мира.

— Взять его! — со злостью приказал бойцам схватить его, как послышались звуки выстрелов. Другие группы вступили в бой. Всего мгновения хватило силуэту чтобы сорваться с места и броситься на моих солдат, что потеряли бдительность.

— Они не достойны быть здесь! — лишь прокричал фанатик, использовав одного из бойцов в качестве живого щита. Он вытащил из-под мантии гранату и бросил в мою сторону. Кажется, он не желает снова со мной разговаривать! Быстро сообразив, я перевернул щит и упал вместе с ним на гранату, после чего произошёл взрыв. Щит частично разорвало, но от осколков меня защитила броня самого робота. Поднявшись, я обнаружил, что часть солдат уже лежит на полу, истекая кровью. Как так быстро? Подняв с пола винтовку, я прицелился и открыл огонь, но псионик в последний момент успел своей силой отвести мою руку прямо в другого бойца. Нет, я не хотел его убивать! Бросив кусок щита в противника, я бросился на него. Как и планировалось, псионик в первую очередь остановил кусок металла, от которого нельзя было увернуться, но остановить меня не успел. Пусть он и успел ударить меня своей силой, но я выиграл ровно столько времени, сколько потребовалось. Схватив псионика за руку, я потянул его за собой, улетая в сторону. Он упал на меня, что значило проигрыш в битве. Мне нечего терять, у меня нет боли. Второй свободной рукой я прижал его к себе, параллельно ломая схваченную конечность. Псионик закричал от боли, но я на этом не остановился. С такими нельзя и на мгновение расслабляться, не обезвредив окончательно. Сломав ему первую руку, я это же сделал с другой. Теперь даже если сможет преодолеть боль, он не сможет нанести сильный удар.

— Я схватил, — лишь проконстатировал факт, смотря на остатки отряда. Всего в несколько секунд, этот псионик положил половину солдат. Ужасающая сила, которую не каждый может контролировать. А псионик тем временем перестал сопротивляться. Видимо, смирился со своей судьбой пленника. Что-что, а машину он не сможет остановить.

— Приём, говорит группа три, мы сумели зажать вражеского снайпера в узком помещении и обезвредили его осколочной гранатой. Мы понесли тяжёлые потери, командир убит в последней атаке, — послышалось по рации.