Падшие

Ну серьёзно. Кто сказал, что спасение страны должно быть неприятной обязанностью? Нет никаких причин, запрещающих мне немножко насладиться своим патриотическим долгом.

Я встретилась взглядом с Самаэлем, и в его радужках пылало опасно яркое пламя. На мгновение я едва не забыла, насколько высоко в воздухе мы находимся.

Он перелетел через парапет, и мы приземлились на прогулочной дорожке на вершине замка. Здесь с обеих сторон поднимались высокие стены, но над нами мерцала ширь неба.

Я медленно соскользнула вниз по его телу. Самаэль снова выглядел озадаченным. Он смотрел на меня так, будто я была книгой на другом языке, которую он хотел прочесть, но не мог расшифровать.

Я прерывисто вздохнула, чувствуя себя до головокружения близкой к чему-то неземному. Самаэль казался силой природы, застрявшей между Раем и Адом, и что-то в моём мозгу не прекращало попытки понять, что это за сила.

Его крылья оставались за спиной, опустившись вниз за его плечами. Он провёл пальцем по моей щеке, и от прикосновения по мне пробежала дрожь удовольствия.

— Ты врёшь мне, — его голос был бархатным, шёлковым, и я едва не упустила, что это вообще-то угроза. — Это проблема.

Я протянула руку и прикоснулась к его идеальному лицу и острым скулам.

— Но твои сны говорят, что я важна. Может, я и должна лгать.

Мой взгляд скользнул по его телу, и я посмотрела на промокшую в реке рубашку, льнувшую к его мощным мышцам. Божечки. Всё в нём было опасным.

Самаэль закрыл глаза, и я заметила, что он стиснул зубы, будто пытался призвать самоконтроль. Затем он повернулся и зашагал прочь. Странно, но его уход отозвался болью в груди.

Я осознала, что резко вскинула руку и схватила его за бицепс. Когда он повернулся посмотреть на меня, его взгляд испепелял.

Я рвано дышала.

— Мне понравился наш поцелуй ранее.

Может, я и много врала ему, но это не ложь. Это должно быть ложью, но не было.

Поцелуй с ним был чистым грешным удовольствием, и изображать обратное было бы ложью себе самой. Может, мне надо сделать его уязвимым, да, но я также хотела почувствовать его губы на своей коже. Так уж повезло, что две эти цели совпали в одну.

Самаэль стиснул зубы, взгляд огненных глаз пронизывал меня.

— Ты сбежала от меня в ужасе.

— Да. Но мне понравился поцелуй. Ты… — я прочистила горло, совершенно не зная, что сказать. — Сбиваешь с толку.

Он хмуро смотрел на меня, его тело сделалось абсолютно неподвижным. Я осознала, что всё ещё стискиваю его бицепс, а он уставился на меня, склонив голову набок.

— Когда мы находились на корабле, в воздухе был афродизиак. Возможно, это повлияло на нас обоих.

— О, — я отпустила его руку. Вот чем это было для него?

Уходя, Самаэль бросил через плечо:

— Вернись в мою комнату немедленно.

Я пошла за ним в угрюмом молчании.

Глава 35 Лила

Пока мы шли по коридорам, уже не произнося ни слова, мою грудь сдавило. Его слова эхом отдавались в моём сознании. «Всего лишь цветок похоти».

Если на самом деле я не смогу соблазнить его, может, это вовсе не моя судьба, как мне казалось.

Это причиняло больше боли, чем следовало. Наверное, никому не нравится быть отверженным… даже если тебя отвергал твой худший враг.

Но когда мы вошли в зал слоновой кости, где через витражные окна лился лунный свет, я почувствовала, как мою кожу покалывает от чего-то ещё. Дух Вороньего Короля? Самаэль шагал впереди так, будто это место принадлежало ему, и его огромное тело серебрилось в лучах луны.

Мой прекрасный и могущественный враг, шагающий по коридорам замка, который должен принадлежать моему народу.

Пока я наблюдала за его движениями, моё сердце заколотилось как барабаны войны. Я гадала, может, этот зал построил Вороний Король, и именно это змеилось вверх по моим бёдрам и в живот. Говорило мне не сдаваться. Это ощущалось как призыв к битве.

Мой взгляд скользнул к прекрасному сводчатому потолку, узорчатой костяной резьбе.

Я собиралась сделать всё возможное, чтобы соблазнить Самаэля и ослабить его. Здесь я была солдатом Альбии, и небольшое отвержение не имело значения.

Отправляясь в сражение, ты всегда рискуешь пострадать, принять на себя удары. Но в это сражение я отправлюсь одетая не в броню, а абсолютно обнажённая.

Я смогу это сделать. Я смогу соблазнить Ангела Смерти.

Мурашки бежали по моим рукам, пока мы шли под невероятно высокими арками зала.

Самаэль открыл дверь в свою комнату и промаршировал внутрь; его лицо по-прежнему скрывалось капюшоном.

Надо отдать ему должное в этом — дразнение, постепенное раскрытие, невыносимое чередование скрытого и обнажённого.

Самаэль сбросил плащ. Когда он посмотрел на меня, воздух покинул мои лёгкие. Меня до сих пор поражала эта красота, столь изысканная, что она ощущалась как нож в сердце. Почему ангела смерти сотворили с такой внешностью?

Он снял рубашку.

— Тебе лучше поспать.

Теперь я уже не помнила ни свой план сражения, ни как пользоваться словами, ни что-либо ещё. Его жилистые мышцы переплетались, образуя скульптурную грудь и пресс ангельского воина. Дрожа от речного холода, я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Совершенно нечестно то, что он выглядит вот так, пока я мысленно пытаюсь приготовиться к сражению. Это будет нечестная битва.

Самаэль шагал к гардеробу, а я пялилась на его мускулистую спину.

Я закрыла глаза, подумав об Элис, об убитых женщинах. «Соберись, Лила. Это настоящая схватка. Это война».

Я прикусила губу.

— Я бы не отказалась от ванны.

Старый-добрый трюк с ванной и с обнажением в его комнате.

Его ледяной взгляд скользнул ко мне.

— Ладно, тогда купайся, — низкий, бархатный тон со стальными нотками. — Я оденусь, а потом допрошу своих солдат, почему они пытались отнять твою жизнь.

Я пыталась притвориться, будто вовсе не таращусь на него с разинутым ртом, пока он переодевался в сухую одежду.

Я подошла к ванне и открыла кран, чтобы наполнить её горячей водой.