Палач

* * *

Солдаты уходили от Барди-тауна уже поздним вечером, оставив после себя пылающие руины. Напоследок, по приказу Клаккера, рассыпали по улицам города порошок из двух мешков, которые лежали в багаже палача. С трудом держась в седле, охотник за нечистью ехал рядом с командиром драгун и шипел сквозь зубы от боли: подготовленные сани ждали ближе к горам, на крохотной дороге, куда еще надо было добраться.

– Я думал, не сработает, – мрачно затянулся трубкой Штоф, оглядываясь на оранжевое зарево за спиной. – Или тебя бы раньше прибили, или, наоборот, забились по щелям и нос бы не показали. Все же идея ловить на живца была крайне рискованной.

– Они в последнее время стали слишком шаблонно мыслить. Атаковали почти всегда одинаково, привыкли платить властям и считать себя неприкасаемыми… А когда я начал бегать у них по головам, рассердились. Как же так – на их делянку пожаловал чужой медведь и пытается отобрать мед. Непорядок… Самое страшное, что за эти годы все население переметнулось на другую сторону… Деньги и власть ломают многих. А при попустительстве Императорской канцелярии, а то и с ее подачи – тем более… Ведь не зря именно здесь филиал Университета поставили. Явно пытались приручить Тьму на пользу чиновникам с Солнечной Стороны… – Конь резко переступил ногами, и Клаккер чертыхнулся, унимая резкую боль. Затем поудобнее пристроился в седле и спросил: – У нас как, многих зацепило?

– Нет, четверо легкораненых. Слишком неожиданно для них все произошло. А после первого залпа и сопротивляться не стали, побежали… Что за дрянь ты в мешках привез?

– Приманка. К полуночи сюда сбежится вся нечисть от пепелища до Города. Заодно разберутся с теми, кто мог спрятаться в подвалах или еще каких тайных местах. Чтобы уже с гарантией сожрать рассадник оборотней.

– А на нас потом не полезут?

– Нет. Я даже думаю, что регулярные части их дочистят через неделю-другую. Потому что получат анонимное письмо от неизвестного фермера на бесчинства Теней в любимом городе.

– Получат?

– Получат. – Клаккер осторожно повернулся к Штофу и повторил: – Дойдет письмо, никуда не денется. А то армейцы уже жалуются, что у них опыта войны с дрянью меньше, чем у толстопузых полицейских. И потом разобраться, кто, когда и куда стрелял, будет невозможно. Если только у кого язык не развяжется не по делу.

Но командир отряда лишь усмехнулся:

– За это не волнуйся. С нами только добровольцы, у кого личные счеты к нечисти. Многие потеряли друзей еще во времена прошлого похода. Так что – был Барди-таун, потом его сожрала Тьма, а Тьму доблестно искоренили Имперские войска. Жаль только, что Университет не успел изучить демонологов. Может, заново где профессоров посадят студиозусам мозги пудрить.

– Может, – согласился Клаккер, застыв в седле, словно проглотил лом. – Но мы присмотрим. Если и там какая гадость заведется, то еще письмо напишем. Чтобы отбить охоту раз и навсегда на наших костях плясать. Хватит с нас, нажрались… Золото, правда, я все потратил на этот рейд. Но для хорошего дела деньги найдем. Для себя стараемся, не для других…

* * *

– Интересные вещи пишут в газетах, – пробормотал Шольц, разглядывая мелкий текст через большое увеличительное стекло. – Говорят, господин наместник прибудет награждать доблестных защитников Изнанки, грудью вставших на защиту мирного населения. Двенадцатый и двадцатый мобильные полки пехоты и кавалерии зачистили местность рядом с Барди-тауном после локального прорыва нечисти. И хотя город погиб, отбивая бесконечные атаки разнообразных гадов, солдаты не дрогнули и сначала локализовали очаг заразы, а затем и ликвидировали. Шестнадцать погибших и с полсотни раненых. Ну и множество героев, с доблестью сражавшихся в первых рядах… Город и жителей спасти не удалось, к сожалению.

Замотанный в бинты наподобие мумии, палач удовлетворенно кивнул. Действительно – блестящая военная операция, минимальные потери и отличный результат. Самое время награждать отличившихся.

Сыщик свернул газету и положил на крохотный столик, заваленный сладостями. К сожалению, вырваться из круговерти дел удалось только сейчас, после Новогодних праздников. Это подчиненные наведывались регулярно проведать друга, а ему приходилось тратить кучу времени на бесконечных совещаниях. Покосившись через распахнутую дверь на пустой коридор, начальник департамента тихо спросил:

– Значит, тебя неудачно прооперировали, и ты заполучил осложнение… Бывает… А то из ратуши уже особо ретивые интересовали, где ты и что с тобой?

– Лечусь. Пусть приедут, навестят с подарками.

– Дождешься от них… Ладно, выздоравливай. Врачи говорят, тебя не раньше конца января на свободу выпустят.

Клаккер беззаботно отмахнулся:

– На мне все заживает, как на собаке. Так что еще недельку поваляюсь – и домой. Похожу с тросточкой, Гжелика за мной присмотрит. А потом снова по закоулкам бегать.

– Надеюсь, обойдемся без беготни. Унтеры Город контролируют, за весь месяц пара мелких инцидентов. Если я правильно понимаю, к весне мы окончательно участки подготовим и возьмем на себя уже действительно сложные дела. Пусть с мелкотней сами справляются… И еще – пока ты… оперировался… Действительно нужно было столь радикальное хирургическое вмешательство?

Посмотрев в помертвевшие глаза подчиненного, Шольц вздохнул и направился к дверям. Уже выбравшись в коридор, развернулся и помахал на прощание:

– Поправляйся. Нам тебя в самом деле очень не хватало. И постарайся хоть здесь обойтись без приключений…

Глава 15

Дворника нашли рано утром, когда первые рабочие потянулись на ближайший завод. Увидев насаженное на острые штакетины тело, здоровые мужики перегородили проход в проулок и послали гонца к ближайшей телефонной будке. Через пять минут опасное место уже оцепила полиция, а еще через пятнадцать подъехали работники службы Сыска Теней: Гжелика и Мирак. У них как раз заканчивалась ночная смена, вот и примчались быстрее ветра в надежде на обычное криминальное преступление. Но тускло блестевший амулет на крохотной цепочке замерцал красным светом, а переминавшийся рядом унтер облегченно вздохнул: смертоубийство прямиком отправится в чужой отдел, спасая местное отделение от разноса за плохую работу. Хотя какой смысл ругаться за паршивую статистику в бумагах. Будто это полицейские выкинули бедолагу с чердака, превратив в жука на булавке.

Оцепление раздвинули еще чуть-чуть от греха подальше и стали ждать серьезную артиллерию в лице господина Шольца и неугомонного Клаккера, который уже третий день гулял по Городу, опираясь на щегольскую трость. Вот и сейчас, не успело солнышко высунуть нос из-за заснеженного леса, как палач неторопливо проковылял по переулку, внимательно оглядел покойника, не поленившись пошарить в карманах, а затем тяжело проскрипел ступенями и скрылся в доме. Там, на чердаке, его и застал сыщик.

– Разве мы на скотобойне? – поинтересовался Шольц, застыв у распахнутой двери. – Сколько себя помню, здесь всегда был доходный дом для мелкой чиновничьей шушеры.

– Неделю назад прорвало бак с водой на последнем этаже, залило весь подъезд. Владельцу пришлось отселить часть постояльцев и затеять косметический ремонт. Так что вполне возможно, что для компенсации расходов чердак сдали живодерне… Шучу я, шучу.

– Да? – удивился начальник службы и сморщился от тяжелого запаха. – А я почему-то к шуткам не расположен.

Все доски пола были залиты уже свернувшейся черной кровью. Кровь и какие-то непонятные мясные ошметки покрывали скошенный потолок, висели вонючими хлопьями на кирпичных трубных «столбах», дырявивших крышу. Свежий морозный воздух проникал внутрь лишь через разбитое окно, с трудом разбавляя затхлый смрад.