Палитра счастья

Ян наклонился к её, припухшим от поцелуев губам, и прикоснулся легко и нежно, будто боялся сделать больно. Эва слегка приоткрыла их, принимая ласку. Поцеловала его, задерживаясь, словно закрепляя их любовное соитие последней лаской.

— Нет, — запротестовала она, когда он попытался отодвинуться от неё.

— Я тебя раздавлю.

— Ещё чуть-чуть, — попросила она, притянув его снова.

Так приятно чувствовать тяжесть его большого тела, силу упругих мышц и крепкие объятья. Сожми он сильнее, и косточки хрустнут. Но как ей это нравилось. Абсолютно всё нравилось. Эва почти мурчала от удовольствия, когда просто притрагивалась к нему, гладила, ощущая под ладонью тёплую гладкую кожу, шероховатость тонких мягких волосков на руках, его чувственный мужской запах.

Ян провёл губами по её подбородку, потёрся о щеку, а она взяла его лицо в ладони, ощутив под пальцами пробивающуюся щетину, и заглянула в глубину его глаз. Утонула в них…

Возникло чувство, что он снял с неё не только одежду и белье, оставив обнажённой. Он будто содрал с неё кожу, оставив оголённой, беззащитной, против него самого. Залез в самую душу, на её глубину. К горлу подкатил комок, хотелось сглотнуть, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, но почему-то ни одна мышца не подчинялась. Потому только и смогла, что прерывисто втянуть в себя глоток воздуха.

Ян почувствовал её судорожный вздох, заметил, как выражение лица изменилось, и в её красивых глазах мелькнули панические всполохи. Стало не по себе, будто дотронулся до чего-то… Прикоснулся… к тому, что ему не предназначено. Взял то, что не должен был. То, что ему не принадлежало…

— Очень глупо будет спросить про душ?

Он загадочно улыбнулся.

— Ну почему же глупо? Очень даже не глупо.

Она вздрогнула и поёжилась у него в руках.

— Замёрзла?

— Да мне холодно. А что, тут и правда есть такие блага цивилизации как душ?

Ян приподнялся на руках, привстал и оглянулся в поисках одежды, которая была в беспорядке разбросана, а Эва с лёгкой усмешкой наблюдала, как он стаскивал всё в кучку на диван. Одеваясь, он не отрывал от неё горящего взгляда, запоминая каждый изгиб её тела, такого стройного и манящего. Она как нимфа приворожила его и околдовала, маленькая золотоволосая нимфа — изящная и чувственная, эротичная и притягательная, с длинными спутанными кудрями, лучистыми серыми глазами и родимым пятнышком на левом боку возле груди, ровненьким и круглым, будто специально нарисованным.

Эва надела джинсы, при движении грудь её слегка колыхнулась, что отдалось у Яна внизу живота болезненным напряжением, таким же, как и до этого. Таким же возбуждением, как до их занятий любовью…

Поймал себя на мысли, что назвал это именно так — «заниматься любовью». Секс с Эвой? Нет. Это не просто секс, это что-то большее, гораздо большее. Назвать произошедшее между ними просто сексом, даже язык не поворачивался, потому что то, что он испытывал, держа её в своих руках нельзя было сравнить с простым актом соития. И он хотел её. Хотел ещё раз использовать своё незаконное право на возможность заняться с ней любовью, довести её до оргазма, впитать её стоны в себя. Ян решил на этом приостановить поток своих мыслей, пока он окончательно себя не доконал.

Эва подержала в руках свою рубашку, так и не решив надевать её или нет. В этом не было особого смысла, потому что, сдирая её, Ян оторвал несколько пуговиц.

— Можно я следующий раз сама разденусь?

— Всегда, пожалуйста, дорогая. Можешь вообще пока не одеваться, — проникновенно сказал Ян, а Эва вскинув на него глаза, поняла двойственный смысл собственной оброненной вскользь фразы. На щеках расцвёл румянец, хотя чего было уже стесняться.

— Боже, Эва, ты краснеешь, — умилённо улыбнулся он ей.

— А ты не знал, — съязвила она.

— Знал, но я уж думал…

— Прекрати… — оборвав его на полуслове, прошипела она, недовольная собственным смущением и швырнула в него свою рубашку, тут же прикрыв грудь руками. Ян стащил с себя футболку и подошёл к Эве, выворачивая вещь на лицевую сторону.

— Надень, — уже серьёзным тоном сказал он. — Мы будем проходить по служебным помещениям, а там тоже прохладно.

Она натянула на себя футболку. Он пару секунд смотрела на неё, а потом подхватил, приподняв над полом и поцеловал. Она засмеялась, и он звучно чмокнул её ещё раз, прежде чем поставить на пол.

Они осторожно двигались по тёмным коридорам винодельни к душевым комнатам. Ян тащил Эву за собой, а она то и дело утыкалась носом в его тёплую голую спину, потому что ни черта не видела в темноте. В очередной раз, заслышав её сдавленное ругательство, когда она запнулась об него, Ян рассмеялся.

— Эва, это ведь я ношу очки, а не ты. Чего ты всю дорогу запинаешься? — он обвил рукой её талию, притягивая к себе.

— Моё стопроцентное зрение работает только при свете дня, а в темноте, как все нормальные люди, я ничего не вижу, — ворчливо ответила она.

— Завелась, — спокойно констатировал Ян.

— Мне кажется, или ты и в правду улыбаешься? — с угрозой в голосе спросила Эва, что ещё больше насмешило Яна.

— Ты что? Как я могу?

— Жулик! — она хлопнула его по заду ладошкой, и довольно расплылась в улыбке.

— Да-а…

— …и врун!

Ян получил второй увесистый шлепок по тому же месту.

— Ну, ты дождёшься, Эва. Сейчас мы придём в душевую, и я надеру тебе твою сладкую попку, — пообещал он ей, а потом решил поинтересоваться о втором определении, которое она ему дала: — А почему всё-таки врун?

— А потому что у тебя было не пятнадцать, а шестнадцать планов, как затащить меня в постель. Последний был покер, и если бы ты меня предупредил, а бы не повелась на это.

— Ага, рассказывай…

— Слушай, Ян, а я и не предполагала, что на винодельне всё оборудовано вплоть до душевых, — Эва перескочила с темы, когда они подошли к дверям, и Ян зашёл первым.

— Стой, — он взял Эву за руку, — где-то здесь был выключатель… А если бы мы днём пришли сюда, ты бы подумала, что оказалась в больнице. Здесь всё ходят в белых халатах и бахилах. Соблюдают стерильность.

— Только мы с тобой таскаемся полуголые, — насмешливо сказала она.

Ян щёлкнул кнопкой и зажегся яркий свет, на момент ослепив их. Эва прикрыла глаза, привыкая, потом осмотрела помещение, в котором оказалась. Ян открыл одну из деревянных дверей, и как оказалось. Эта была просторная комната, разделённая на две зоны — для купания и для переодевания.

Эва открутила краны, намереваясь отрегулировать воду, но Ян бесцеремонно отодвинул её.

— Дай, я сам. А то чего добро ледяной душ мне устроишь. Я знаю, какая ты мстительная душонка. — Он несколько раз повернул кран и потрогал воду, убедившись, что она нужной температуры.