Памфлеты, фельетоны, рассказы
Шрифт:
Нейти паренек внушал неприязнь. Почему, она сама не знала. Возможно, потому, что, оставшись на второй год, он добавил еще одно звено к школьной цепи семьи Руоттила. Теперь она насчитывала уже 67 лет. Чтобы убедиться в этом, не нужно было счетов. Бывает ведь в жизни что-то само собой разумеющееся и не поддающееся сомнениям.
— Урок окончен!
В голосе нейти слышались нотки некоторой усталости и пресыщенности. Ученики собрали тетради и отнесли их на стол к учительнице. Сборник мудрости третьего класса, сочинение на тему, заданную преподавательницей: «Что для меня всего дороже дома?». Любовь принудительная: не меньше двухсот
— А у тебя почему не написано?
Мальчонка зашепелявил, точно в рот ему набилось сухое толокно:
— Не получилось… Не сумел…
— Так ты и не старался…
— Нет, я старался, но у меня ничего не вышло… Очень уж трудно было…
У нейти зачесались руки. Она схватила указку и постучала ею о край стола.
— Тихо.
И тишина наступила. Укоризненная тишина. Перед классом стояли, глядя в упор друг на друга, беспомощная юность и беспощадная старость.
— Вот вам пример плохого ученика, — начала старая преподавательница. Уроки не выучены, в тетради для сочинений — ни слова. А ну, ответьте: правильно это?
Никто не ответил, и наставница продолжала:
— Нет, неправильно. В наказание Аапо Руоттила всю перемену простоит за доской. А теперь ответьте снова: заслужил он это?
В классе стояла тишина, как в церковной ризнице. Преподавательница сама же ответила:
— Заслужил.
Затем она показала Аапо на доску, на которой четким почерком были выведены слова: «Что для меня всего дороже дома?» — и промолвила:
— Ступай-ка за доску да подумай там.
Мальчик повиновался. Он выглядел жалким, беспомощным мямлей. Чересчур большая блуза и длинные штаны дополняли безрадостную картину — Аапо Руоттила напоминал нищего, тянущего свою лямку.
Как только ненавистная курточка, прятавшая внутри себя мальчонку, скрылась за доской, нежно предоставившей ему убежище, нейти повысила голос:
— Следующим будет урок рисования. Рисовать будете с натуры. Да, да, с натуры. Лена Тупала, ты принесла с собой репу? Ага. Отлично. Положи ее сюда на стол. Именно такую я имела в виду. Настоящая полевая репа с ботвой. Ну ладно, а сейчас ступайте на перемену!
Классная комната опустела, и в нее устремились струи кислорода. Он был общим достоянием, и его хватило и за доску.
Урок начался под знаком репы. И тут вдруг обнаружили, что репа пропала. Она исчезла с учительского стола во время перемены. Взоры всех искали виновного. Но ни у кого щеки не покрылись краской виновности и краешки губ не сводила дрожь признания. Пришлось приступить к допросу. Это была китайская пытка, которой первым подвергся Аапо Руоттила. Волоча ноги, он вышел из-за доски и встал перед классом.
— Ты взял? Сознавайся! — прозвучал первый вопрос.
— Не-а…
— Ты видел кого-нибудь в классной комнате во время перемены?
— Не-а… Кого ж из-за доски-то увидишь?
— Что у тебя в карманах?
— Там ее нет.
— А ну, выверни сейчас же!
Последовало гробовое молчание, словно справляли поминки по усопшему. А затем по классу пронесся, подобно порыву ветра, шепот удивления. В кармане мальчонки оказалась половинка очищенной репы. Это рассеяло туман жалости и согнало строгость с насеста. Сочувствия как не бывало; оно потерялось в общем гомоне и шквале
новых вопросов.— Признавайся без уверток, ты украл репу со стола? Где кожица и ботва?
— Не крал я. Это репа, припасенная мною на завтрак. Я грыз ее за доской.
— Ты украл ее? Припасенная на завтрак, вот еще чего?
— Да-а. Мамка утром с собой дала. Но я еще не проголодался и малость оставил на обратный путь…
— И ты думаешь, тебе кто-нибудь верит? А ну-ка скажи седьмую заповедь.
— Седьмую?
— Да, седьмую!
Во взглядах мальчонки, которые он бросал на своих товарищей, были недоумение и беспомощность.
— Она кажется, начинается «Не посягай…». — Что?
— Да, то есть «Не посягай на ближнего своего…».
— Замолчи! Что ты несешь?
— Не знаю…
— Как тебе не стыдно, ступай обратно за доску! Яакко Вехвияяйнен ответит.
Синеглазый мальчик в последнем ряду поднялся и сказал:
— Нейти, [1] наверное, имеет в виду: не посягай на репу ближнего своего…
— Вон из класса!..
Маленький, тщедушный похититель кислорода удалился из класса. Из-за доски послышался всхлип. Это была мольба о помощи, постепенно перешедшая в ожесточение: еще наступит день, когда и у меня будет чем перекусить, а не только одной репой…
1
Нейти — барышня. — Прим. переводчика.
И тут словно незримая фея явилась в класс, проплыла над партами, остановившись возле маленькой ученицы, пробудив и ободрив ее. Ученица подняла руку и, получив разрешение, сказала:
— Разве нейти…
— Что? Говори, раз уж ты собралась говорить!
— Я только… Да я ничего. Я хотела только спросить: разве нейти не убрала недавно репу в книжный шкаф?..
Душа, всхлипывавшая за доской, была услышана. Всхлипывания прекратились. Волна жалости и сострадания всколыхнула класс. Репа нашлась в книжном шкафу. Учительница как-то сразу посерела. До ее сознания дошла печальная неизбежность: предстояло сделать шаг, решающий шаг — не по пути унизительного извинения, нет, еще дальше, — уйти на пенсию. Судьба ее решалась под знаком репы.
— Аапо, сядь на место, — сказала она надтреснутым голосом.
Мальчонка поплелся к парте, а мысль его была занята тем, как бы откусить кусочек репы. Он неожиданно для себя проголодался. А седая девица, вздыхая, села за кафедру, потерла виски и устало промолвила:
— Сегодня у нас не будет рисования. Можете отправляться по домам.
Она выдержала небольшую паузу, а затем добавила более решительным тоном:
— И помните, чтоб больше не было реп на завтрак!
Жертва эпидемии
За последние дни я научился невероятно многому. Вот что значит проводить время в обществе умных людей. Народ они непрактичный, а потому хотят поучать меня, известного своей сверхпрактичностью. Практичного человека, говорят, считают наивно простоватым, а я не хочу прослыть простачком, так как это уже немодно. Модернист любит безумие, поэтому привычнее всего он чувствует себя перед зеркалом. Не исключено, что и мне придется обзавестись новым блестящим зеркалом. Старо стало брить голову или любоваться своим отражением в оконном стекле. Модернист бороды не бреет, он расчесывает ее. Для этого ему и нужно зеркало.