Папаши

Шерлок посмотрел на часы, покачал головой, минуту размышлял над необходимостью начать исследование неопасных транквилизаторов для детей и вернулся к тому, что уже перешло в нежно-фиолетовый оттенок и грозило прожечь микроскоп.

***

– Я посмотрел твой сайт, - Джон задумчиво рассматривал пальцы Шерлока, держащего сигарету.

Как оказалось, им обоим нравилось это место – крыша здания, где они жили. И как-то раз, когда Джон с помощью обрядов племени мумба-юмба, грубой лести и трех конфет уложил сына спать, он поднялся сюда, чтобы посидеть в тишине, посмотреть на ночной Лондон, раскинувшийся у его ног, и подумать над тем, как внести в свою жизнь хоть немного порядка, или с этим стоит повременить до тех пор, пока Джеймсу не исполнится восемнадцать. Вместо покоя и уединения Джон встретил Шерлока, который докуривал сигарету, глядя куда-то вдаль, и, если брать за надежный источник информации выражение его лица, думал о том, стоит ли пожизненное заключение того, чтобы придушить сына подушкой. Чувство, ужасное знакомое Джону.

Особенно в такие ночи.

– И что ты о нем думаешь? – Шерлок сделал еще одну затяжку.

В тот первый раз, когда они встретились, Джон испытывал досаду, которая легким налетом язвительности покрывала все, что он пытался сказать, Шерлок был погружен в размышления и, честно говоря, предпочел бы сейчас оказаться в безлюдной пустыне, ставить опыты над кактусами и, если понадобится собеседник, поговорить с каким-нибудь случайно забредшим скорпионом. Но через несколько минут они уже сидели в старых продавленных креслах, которые кто-то из подростков, живущих здесь, вытащил на крышу, и болтали. Шерлок – рассказывал про новое дело, захватившее его полностью, рассуждал о мотивах, доказательствах, невидимых нитях, которые соединяли предполагаемого злодея с местом преступления. Джон – изредка вставлял свои комментарии, поражался и удивлялся, словом, изображал восхищенную аудиторию и, что самое интересное, совершенно не тяготился этой ролью.

– Пепел? Серьезно? – Джон улыбнулся.

У них было только одно негласное правило – они предпочитали не обсуждать детей и представлять, что в этом мире, ограниченном стенами дома и бескрайностью города за его пределами – только они вдвоем. Ну, и остающийся пока безнаказанным преступник, конечно. Внизу под ними гигантским зверем извивался Лондон, беззубо улыбаясь дорогами, подмигивая светофорами и фонарями, а они пили кофе из термоса, обжигая им рты, и помногу, подолгу молчали. Ну, если, конечно, у Шерлока не было на примете дела, которое он раскладывал по полочкам, систематизировал, закручивая Джона в вихре из слов, гипотез, фактов и догадок.

– Мне казалось, ты понял мой метод, - несколько разочарованно произнес Шерлок, а потом заглянул в смеющиеся глаза собеседника и не сдержал ответной улыбки, которая, чуть затронув губы, отразилась в его глазах, наполнив их мальчишечьим предвкушением рождественского чуда и оттенком неверия, что это чудо может случиться.

– Знаешь, у меня завтра свидание, - потянулся Джон, - так что мне, пожалуй, пора, а то заявляться к девушке с отпечатком подушки на лице и всклокоченными, перепачканными йогуртом волосами – плохой тон.

– Конечно, - махнул рукой Шерлок.
– Жаль, правда, что свидание у тебя именно завтра. Я как раз хотел попросить тебя пойти со мной к одному человеку. Он тоже врач, и ты бы расположил его к себе быстрее меня. Думаю, не стоит говорить, что он может оказаться важным свидетелем.

Джон воззрился на Шерлока с совершенно ошеломленным лицом.

– Что такого я сказал?

– Ты рассказываешь мне о делах, фонтанируешь историями про «непроходимых тупиц из Скотланд-Ярда», даже восстанавливал на этой крыше место преступления, попросив побыть меня трупом, хоть я и подозреваю, что это было сделано для того, чтобы я замолчал и дал тебе подумать. «Говорящих трупов не бывает, в этом их основное достоинство», - передразнил он Шерлока.
– И в первый раз позвал меня с собой.

– Раз ты будешь занят, это уже не имеет значения.

Джон колебался три секунды. Потом достал телефон, отстукал на нем сообщение и перевел взгляд на Шерлока, выглядя при этом настолько неоправданно довольным, что Шерлок не выдержал и рассмеялся.

***

– Он социопат.

Майкрофт Холмс не понравился Джону с первой фразы, первого постукивания наконечником зонтика по полу, первой кривой ухмылки и со второго взгляда.

– И какое значение вы вкладываете в это слово?

– Он неспособен испытывать эмоции. Зато умеет прекрасно их симулировать. Играть, если вам так будет проще меня понять.

– Это неправда.

– Неужели?

Они были в квартире Шерлока, куда Джон спустился, предвкушая приключение и опрос свидетеля в стиле лучших гангстерских фильмов. Но все, что он себе представлял, разбилось о суровую реальность в лице Майкрофта Холмса, который небрежно указал Джону на соседнее кресло, мягко сообщил, что Шерлока срочно вызвали по делу («И он, естественно, не подумал предупредить вас, Джон, это так типично для него»), а потом впился немигающим взглядом, от которого сразу же стало не по себе, и принялся тихим, спокойным голосом советовать никогда больше не переступать порога этой квартиры.

«Ради вашего же блага».

Джон подавил в себе неуместные ассоциации с огромной змеей, которая обвивает ничего не подозревающего кролика, чтобы чуть позже целиком его проглотить, стиснул кулаки, досчитал до пяти, а потом начал рассматривать Майкрофта и пытаться применить дедуктивный метод.

Нет, у него, конечно, ничего не вышло, но вид получился очень загадочный и сосредоточенный.

Майкрофт слегка изменился в лице, ровно настолько, чтобы Джон мог поздравить себя с несомненным успехом, и, похоже, стал подумывать о том, чтобы незаметно посмотреть в ближайшую зеркальную поверхность, для того, чтобы убедиться, что с его лицом все в порядке, третий глаз внезапно не открылся, а из прически по-прежнему не выбивается ни одного волоска.

– Я вам не верю, - убежденно произнес Джон.

– Вот как? Здесь говорится, - он взял со стола тонкую папку и погрузился в чтение, - что у вас проблемы с доверием. И тремор руки. Вы же из-за этого не возобновили лицензию хирурга, не так ли, Джон?

После армии Джону пришлось работать врачом на замену – платили больше, чем штатным специалистам, а единственным неудобством было то, что вызвать могли практически в любое время дня и ночи, что рождало определенные трудности, если у вас маленький ребенок. Джон справлялся. Миссис Хадсон, иногда Гарри, иногда круглосуточные ясли (их оттуда попросили достаточно быстро, работники не оценили меткости Джеймса в искусстве плевков на дальние расстояния и умения придумывать каверзы, даже если вас заперли в пустом помещении с одной погремушкой).

– Мне кажется, это не ваше дело.

– Вам кажется, Джон. Все, что касается Шерлока и Макса – мое дело.

– И почему вы так стремитесь избавиться от меня? Что за вред я могу им нанести?

Повисла пауза. Майкрофт сосредоточенно обдумывал ответ и рассматривал зонт, Джон с не меньшей концентрацией разглядывал Майкрофта, стараясь понять, чем он успел так не угодить человеку, которого видел впервые в жизни.

– А где папа? – Джон вздрогнул и посмотрел на ребенка, о нахождении которого в квартире напрочь забыл. Макс был в пижамных штанах, его лицо раскраснелось, а глаза лихорадочно блестели. Нахмурившись, Джон подозвал его поближе и дотронулся до лба.

– Знаете что, Майкрофт, - он выплюнул эти слова, наполнив их презрением и отвращением, - если здесь и есть человек с диссоциальными расстройствами личности, то это вы. У Макса жар, а вы полчаса распространяетесь о высоких материях и Шерлоке, зная, что я врач и могу помочь. Вы хоть что-то ему давали от температуры? – Майкрофт покачал головой. – Вы хотя бы знали, что он заболел? – и снова отрицательно.
– С меня хватит.

Он поднял Макса на руки, прижал к себе и, смерив Майкрофта взглядом, холодно сообщил: - Ребенка я вам не доверю. Но вот в аптеку пошлю, - нацарапал список на листке, сунул опешившему от такого напора Майкрофту, - ближайшая за углом. Быстрее, его начинает лихорадить. И, бога ради, позвоните брату.