Папина содержанка

– А если разобьемся? Ты ж со мной пила!

– Нет разобьемся. Я трезва.

– Ага! Я пьяный, я ты трезвая. Врёшь!

– Я не пила, говорю, – Максим злится, а мне нравится. Нашел, чем её поддеть! Не любит, когда его врунишкой считают! Запомню!

– Когда ж ты пьяной себя считаешь? – ехидно спрашиваю.

– Когда на ногах стоять не могу. Быстро садись!

Я вздрагиваю от окрика и забираюсь на мотоцикл. Ух, как высоко. Кладу ноги на выдвижные подножки, а держаться тут за что? Ручек-то нет. Придется за Максим. Забавно, придётся как следует подержаться за её тело. Но тут же думаю о другом: хорошо хоть шлем на голове. У нее, у меня нет. Страшно же!

Байк, глухо урча мощным мотором, рвет с места в ночь. И я, чтобы не свалиться, обхватываю Максим, ощущая пальцами, как она дышит, как часто бьется её сердце. Наверное, огромная скорость и ощущение постоянной опасности заставляют главную мышцу мажорки делать намного больше ударов в минуту, чем положено. Хотя что это – «положено»? Если не жить на полную катушку, то и биография покажется в итоге скучной, да уложится в пару скупых строчек.

Я крепко прижимаюсь к девушке, пряча лицо от сильного ветра у неё за спиной. Мне тепло, хорошо. Словно приник к родному такому дорогому человеку. Наваждение опять охватывает меня. Она – женщина моего отца! Я не имею права ей увлекаться!

Глава 4

Не знаю, куда меня везет Максим. Мелькают улицы, фонари, мосты, ярко освещенные площади, дома. Порой кажется, что путешествие продолжается уже несколько часов, хотя, хотя наверняка намного меньше. Но смотреть на часы нет желания. Я согрелся у неё за спиной. Мне приятно ладонями, плотно прижатыми к животу девушки, ощущать её дыхание и биение сердца. Пусть пальцы мои и замерзли сверху, но им тепло на внутренней поверхности. Так бы и ехал на край света, не обращая внимание ни на что вокруг.

– Хорош уже, – глухо и едва различимо слышится в шлеме, поскольку ветер свистит у меня в ушах.

Я пытаюсь вслушаться. О чем это она? У неё там, наверно, вмонтирован блютуз-передатчик, вот по телефону и болтает. Видел такие шлемы в рекламе, кажется. А что? Очень даже удобно. Только не пойму, как там срабатывает кнопка ответа на вызов? Языком, что ли? Или носом тыкать?

Мне смешно, я хихикаю, но быстро прекращаю – меня начинает потряхивать от смеха, а на такой скорости и на этом байке, летящем, словно стрела, это опасно. Я пьян, конечно, но не до состояния самоубийцы.

– Да хорош уже! – слышу снова. Опять она пимпочку давит кончиком языка. Ой, умора! Ха-ха-ха! Черт, не свалиться бы…

– Хватит меня лапать! – рычит Максим, и до меня вдруг доходит смысл сказанного: это я, увлекшись, растопырил пальцы у неё на груди. Ай! Спешно соединяю их и пускаю на уровень талии. Здесь у неё карманы, вот на них и остановлюсь. Как неудобно-то получилось! Блин, не рассказала бы она отцу. Тот ещё приревнует меня к собственной любовнице. Ужас, этого мне только не хватало. Ещё ведь предстоит разговор по поводу моей пьяной выходки, а тут… нет, я этого не вынесу.

Мы останавливаемся напротив уходящей в темноту ночного неба многоэтажки. Максим заглушила мотор прямо напротив подъезда, хотя могла бы сделать это заранее, метров за пятьдесят, чтобы не будить людей грохотом мощного движка, и проехать накатом. Но ей наплевать, мажорка все-таки. Я думаю, что если бы у неё была тачка, то наверняка каталась бы с огромным сабвуфером, занимающим весь багажник, и сотрясала окрестности мощными глубокими басами, не думая ни о ком, кроме собственной крутости.

Спешно убираю руки с её тела. Ладони все-таки замерзли, их надо срочно в карманы брюк на отогрев, да и сам я задубел во время поездки. Не знаю, как мажорка, да и наплевать на неё. Притащила меня в какой-то спальный район. И тут мне становится жутковато. Она что, решила меня трахнуть по пьяной лавочке? Мол, завтра проснется пацан и долго и безуспешно станет думать, отчего у него член болит.

Э, нет, мажорка. Ничего у тебя не получится! Я во время байк-путешествия так озяб, что даже как следует протрезвел. Меня теперь тепленьким не возьмешь! Да неужели же она настолько порочна, что захочет соблазнить сына своего любовника? Просто невероятно подумать о таком, а уж представить… Но я начинаю фантазировать, как Максим прямо сейчас подойдет ко мне, станет целовать.

– Ты чего замер, юный алкоголик? – слышу выводящий из романтического облака голос мажорки. – Пошли, холодно.

Я вижу, как у неё губы посинели. Даже помада не помогает. Но виду девушка не подает. Вся из себя такая крутая. Ну почему ты не страшная, толстая и старая? Я бы тогда не захотел прямо сейчас с тобой поцеловаться. И вообще это дичь – желать такого с девушкой отца! Я нормальный, нормальный! Убеждаю сам себя, и при этом послушно шагаю за Максим в подъезд.

– Куда мы? – спрашиваю. Она молчит. Открыла стальную дверь своим магнитным ключом, зашли в лифт, поднялись на шестой этаж. Ещё дверь, в общий коридор. Проходим. Квартира номер… не вижу, слишком темно здесь. Максим звонит, нам открывают, она делает уверенный шаг внутрь. Я захожу следом.

Ого, вот это дела! В просторной прихожей мы оказались втроем. Внутри квартиры я увидел худенького паренька в домашней одежде: хлопчатобумажной футболке и носочках, трикотажных шортах. На голове короткие темно-рыжие волосы, большие серые глаза с длинными ресницами. На вид ему лет 18. Недавно исполнилось, кажется.

Отмечаю про себя, что парнишка довольно смазливый. Так Максим что, меня к своему интимному дружку привела?! Так у неё парень есть, а она моему отцу мозги делает, что якобы только с ним?! Ах, тварь неблагодарная! Я поджимаю губы, они у меня трясутся, и пальцы собираются в кулаки. Вот прямо сейчас как размахнусь, как врежу по этой самодовольной роже!

– Ты зачем меня сюда привела? – почти кричу.

– Согреться и выспаться. Сам же сказал: «Мамочки боюсь», – опять насмешлива мажорка.

– Я такого не говорил!

– Ты много чего не говорил, что многие слышали, – сыронизировала она.

– Отвези меня домой! Я требую!

– Если тебе надо так срочно под юбку мамаши, то дверь не заперта. Чеши на здоровье. Завтра к обеду дойдешь, – усмехается мажорка.

– Отвези меня! Или вызови такси! – требую я. Парнишка всё это время удивленно переводит взгляд то на мою физиономию, но на Максим. И молчит.

– Отвали. Устала я. Привет, кстати, – она подходит к парню, целует его в щечку, стягивает с себя устало кожаную косуху и идет куда-то вглубь квартиры.

– Здравствуй, – говорит незнакомец. Он тут хозяин квартиры или кто? Не догадаться.

Стою и не знаю, что мне дальше делать. Принять приглашение? Отец, узнав о том, что я посетил… кого? Любовника его любовницы?! Так он проклянет меня, лишит наследства и вообще, даже говорить со мной перестанет. Зачем я тут? Вот влип по собственной дурости!

– Проходите, – говорит мне парень. – Я Костя. А вас как зовут?

– Бухарь его зовут. Бухарь Непотребнов! – слышится голос мажорки. И потом смех. Развлекается дальше.