Папины дочки

Он повернулся к Кейт и постучал мячиком о стол.

— Мы должны делать журнал для всех.

В Кейт вдруг пробудился дух ее отца, который, как правило, сначала проявлял бычье упрямство, а затем уже начинал мыслить рационально. Но все же она вовремя опомнилась.

— Разумное замечание, не могу не согласиться, — отозвалась она, поправив манжету блузки — надо же было как-то справиться с дрожью в руках и разрушить это затянувшееся противостояние. Интересно, а как бы чувствовала себя на ее месте Камилла? — Но я надеюсь, вам известно, что «Класс» — это не совсем массовый журнал.

Он посмотрел на нее с недоверием и холодно улыбнулся:

— Верно, Кейт, верно. Так вы понимаете, о чем я говорю, не так ли?

Уолтоновская манера беседовать бесила ее, она боялась задохнуться от нараставшего где-то в глубине гнева.

— Что вы имеете в виду?

Он явно не торопился. Вероятно, сейчас он испытывал чувство удовлетворения после всех унижений, через которые ему довелось пройти, — он возил мордой об стол дочь самого Освальда Бэлкона. Пройдясь вдоль окна, он остановился в противоположном углу кабинета и посмотрел на Кейт.

— Достопочтенная Кэтрин Бэлкон, — заговорил он с язвительной усмешкой, ранившей Кейт как бритва. — Для журнала, безусловно, весьма почетно иметь в качестве главного редактора особу титулованную — благодаря этому факту интерес публики к изданию значительно возрос. Но если мы хотим, чтобы «Класс» стал более популярным и даже популистским журналом, то я смею предположить, что ему понадобится кто-то, кто будет интересоваться потребностями и жизнью обычных людей, а не только гордо взирать на них с высоты башен отцовского замка.

— Но это же смешно! — гневно возразила Кейт. — Все, что я делаю, подтверждает мою способность руководить журналом. И уж если на то пошло, то мне и в голову не приходило смотреть на кого-либо свысока только потому, что я принадлежу к аристократической фамилии.

Уолтон пристально посмотрел на колени Кейт, открытые слишком короткой юбкой, и подумал, что неплохо было бы познакомиться с ней поближе.

— Просто мы с вами не можем достичь взаимопонимания, Кейт, — резко заметил он, развернувшись и направился к своему креслу. — У меня есть свои соображения по поводу будущего журнала. — Он взял телефон и отыскал в записной книжке номер, по которому обычно заказывал обед. — Но, боюсь, вам они не придутся по вкусу.

Кейт смотрела на него, оцепенев от такой наглости.

Она даже не могла сообразить, как лучше повести себя сейчас.

— Что это значит?

— А то, мисс Бэлкон, что вы эффектная женщина, но, к сожалению, это все, чем можете похвастаться.

Кейт не шевелилась. Она сомневалась, что вообще найдет в себе силы подняться с кресла.

— Я допустила какую-то серьезную ошибку?

Уолтон сделал вид, что не расслышал ее вопрос. Он целиком сосредоточил свое внимание на экране компьютера.

— Отлично, — спокойно сказала Кейт, справившись с замешательством и вставая. — Вы будете иметь дело с моим адвокатом.

Она направилась к двери. Уильям Уолтон кинул прощальный взгляд на ее длинные стройные ноги и ответил:

— Пусть он позвонит моему секретарю.

3

Карнак был великолепен. Несмотря на то что Том мечтал о сиесте после обильного обеда и чрезмерного количества выпитого пива, он не жалел, что присоединился к маленькой группке гостей с «Мамонии», пожелавших посетить храмовый комплекс недалеко от Луксора. Трудно было оторвать взгляд от огромных колонн, отбрасывавших тени на разогретый песок под ярко-голубым небом. Он улыбнулся, подумав, что знаменитым людям не мешало бы почаще приходить сюда: посмотреть на это гигантское строение, чтобы усмирить собственную гордыню и осознать, насколько малы и ничтожны их жизни перед столпами древности. Том не прочь был пробыть в Карнаке подольше, лишь бы не возвращаться к Серене, которая клокотала от гнева, после того как за обедом поговорила с этим похотливым янки Саркисом.

Серена. Вначале все у них складывалось превосходно. Том восхищался ее темпераментом, и даже ее вспышки раздражения и ярости казались ему восхитительными, будившими его страсть и не позволявшими заскучать. Прежде он мало общался с людьми ее крута, и поэтому плохо представлял себе, насколько взбалмошными и эгоцентричными бывают женщины из высшего общества. Ему и в голову не приходило, что Серена может быть равнодушна к нему и целиком сконцентрирована лишь на своих амбициях. Но теперь он знал, что это так: в жилах Серены течет ледяная вода, а не огонь, как он наивно полагал раньше. Ему потребовалось немало времени, чтобы осознать: в семейке Бэлкон каждый был одержим только одной страстью — страстью к собственной персоне; ничто больше их не интересовало. И тогда он стал втайне мечтать о том, чтобы сбежать от Серены и вернуться к милой девушке из забегаловки, с которой он познакомился, когда жил в своем доме в деревне Костволдз. Она была простушкой с неотбеленными зубами, упругой грудью и румяными щечками. Она ловко разливала пиво посетителям, щедро одаривая их улыбками. И она была теплее и нежнее Серены.

Но тут он словно очнулся от несбыточных фантазий. Может, это безумие? Он ведь общался с самой Сереной Балкон! По свидетельству модных светских журналов, она считалась одной из самых красивых женщин в мире. И это правда. Да, Серена прекрасна. С тех пор как он увидел ее за чтением сценария, когда ветер развевал ее белокурые волосы, он не мог больше думать ни о ком, кроме нее. Он и сейчас восхищался ею, но только когда она молчала, а не донимала его своим нытьем, упреками и капризами. Изо дня в день он пытался отогнать от себя мысль, что он связал свою жизнь с женщиной, чьим единственным интересом были тряпки и вечеринки, о которых писали в «Вэнити фэр».

Но если это было действительно так, то почему он до сих пор не расстался с ней?

Он сотни раз задавал себе этот вопрос, но, представляя себе, как он будет жить без нее, Том впадал в уныние. С другой стороны, порвав с ней, он мог бы обрести столь желанную свободу. Но с годами он так свыкся с мыслью, что они с Сереной, как сиамские близнецы, должны быть неразлучны, что необходимость сделать определенное усилие и вырваться из ее сетей делала его беспомощным и несчастным.

— Том Арчер! Немедленно вернитесь в группу, что вы сидите здесь как заблудшая овца?

Джолена Шварц, пятидесятилетняя дама из Техаса с медно-красным загаром, могла бы похвастаться удачным браком, если бы он не закончился не менее удачным разводом. Она вальяжно подошла к нему, вертя над головой белый зонтик от солнца.

— Мы уже уезжаем? — отозвался Том.

— Двадцать минут назад все мы должны были встретиться на холме, чтобы вернуться на яхту. — Она помахала перед его носом пальчиком и кокетливо прищурилась. — Можете не стоять, скромно потупившись, хотя мне, конечно, льстит, что вас интересуют мои ноги.

Он сам только что поймал себя на том, что внимательно разглядывает ее неестественно гладкие ноги — явный результат недавних пластических операций, которые стали так модны в Нью-Йорке. Опомнившись, он поднял голову и глубоко вздохнул.

— Ну что же, нам пора идти, да?

Они почти бегом направились под палящими лучами солнца к ожидавшему их черному «рейнджроверу». Том устроился на кожаном сиденье между Джоленой и дружком Романа, симпатичным архитектором из Прованса.

— Так с кем вы меня собирались познакомить на яхте? — игриво спросила Джолена Патрика, когда машина тронулась в сторону пристани. — Я что-то не заметила там ни одного одинокого мужчины.