Пара для киборгов

Но я знал, что этого может быть недостаточно.

Высшее командование не желало сообщать жителям наших планет тот факт, что мы с трудом сдерживаем Улей. Это было пугающе и могло потенциально привести к панике. Мы являлись доказательством этого провала и мы не имели права раскрыть тот политический кошмар своим присутствием на родных планетах.

Флот Коалиции едва сам справлялся, пытаясь воспрепятствовать вторжению Улья в пространство под контролем Коалиции. Мы были на грани того, чтобы проиграть эту чертову войну.

Когда Принц Найэл стал Праймом нашей планеты, он унаследовал звание командира над всем Флотом Коалиции. У его семьи имелась долгая история военного командования. Его кузен, Кейн Дэстон, был известным Командиром боевого корабля и старшим офицером во Флоте Коалиции. Семья Дэстон сражалась поколениями. Приллон Прайм стала первой планетой, восставшей против Улья и привлекшей остальных, Коалиция выросла вокруг нас. Мы сражались долгое время. Веками. Когда Прайм Найэл пришел к власти, он отменил запрет на возвращение зараженных Ульем воинов на родные планеты, тем более он сам стал одним из таких. Одним из нас. Это привело к большим разоблачениям… вынудило Разведывательный Центр выступить с жесткой правдой.

Мы не могли уехать домой. Никогда. Никто из нас.

Прайм Найэл сам был заражен технологией Улья. Но после его восхождения на трон он встретился с главами Разведывательного Центра и они объяснили ему, как обстоят дела, то что мы на Колонии уже знали, что не было гарантии того, что он сможет контролировать себя столкнувшись с приказом Улья. Технологии, встроенные в его тело, все еще подчинялись своему хозяину и могли ответить, когда тому понадобится.

Прайму выдали специальный имплантат из Р.Ц., постоянный сигнальный ингибитор, разработанный, чтобы удерживать его от контроля Улья. Но это был экспериментальный имплантат. Даже с доступными ингибиторами большинство планет Коалиции отказались отменить запрет на воссоединение заражённых воинов с гражданским населением.

Зараженные воины были подвержены слишком большому риску. И я не мог не согласиться. Мне приходилось иметь с ними дело на постоянной основе. Черт возьми, я был одним из них. Надеяться на то, что на Приллон Прайме примут меня и Тайрэна как нормальных, было слишком оптимистично даже для меня.

Прайм Найэл сделал все от него зависящее, но в конце концов, большинство Приллонских воинов на Колонии, включая меня и Тайрэна, решили остаться. Мы все сражались за то, чтобы защитить наших людей. Прибытие домой вот так, даже с экспериментальными технологиями Р.Ц., подвергло бы наши семьи опасности и сделало бы наши жертвы - смерти стольких друзей и соратников - бессмысленными. Никто из нас не хотел привести Улей прямо к ним, подчиниться ему и потерять контроль.

Поэтому мы остались в тюрьме нашего собственного изобретения.

И надеялись на улучшение, на то, чтобы в наших жизнях появилась хоть чуточка настоящей жизни.

На пару.

«Ощущается как смертный приговор, -прогремел Военачальник Резз и я увидел начавшуюся трансформацию в зверя на его лице, когда кости казалось расплавились и удлинились, а затем вновь стали нормальными, - им стоило тогда оставить меня в той клетке умирать».

«Мне жаль, - я указал на воинов, стоявших наготове вдоль стены, - мы все чувствовали то же самое по прибытии сюда». Комната была достаточно большой, чтобы вместить по меньшей мере пятьдесят полностью защищенных броней воинов. С одиннадцатью пространство ощущалось как пустая пещера, возвращая эхом нашу изоляцию. «Но становится легче. И Колония начала получать пары из Программы межгалактических невест. Как только вы устроитесь тут, вы сможете пройти тестирование на совпадения».

«Нет», - Атлан поднялся, его плечи увеличились в размере, как только он зарычал на меня.

«Успокой своего зверя, Резз». Приллонский воин, равнодушно сидевший в кресле около него, Капитан Марц, был примерно с меня, и как у меня у него были золотистые волосы, кожа и глаза, бледный оттенок ассоциировался с более холодными регионами нашей родной планеты Приллон Прайм. Это до того, как Улей схватил его. Сейчас его левый глаз отсвечивал странным серебряным светом, технологии Улья имплантированные в его кожу сделали его плоть также бледно серебряной. Этот цвет обрамлял его пораженный глаз, обвивал висок и исчезал в его волосах. Будто я смотрелся в зеркало, и это нервировало. Его досье у меня летало открытым и я знал, что у него много шрамов под униформой. У нас у всех они были. Даже те, что не телесны. Именно поэтому мы все были здесь.

Резз покрутил головой из стороны в сторону, производя серию трескающих и лопающих звуков в своем позвоночнике, затем сел обратно. Краем глаза я посмотрел на Тайрэна, прислонившегося спиной к стене, и мы оба сделали глубокий вздох облегчения. Гребаные Атланы и их звери были непредсказуемыми ублюдками. Без них мы бы проиграли войну, но они не относились к внутренним войскам, спокойно сидящим и обсуждавшим политику. Только не тогда, когда их звери были на грани потери контроля либо из-за гнева, либо из-за брачной лихорадки. С Реззом я подозревал и то и другое.

«Капитан Марц. Я назначил четверых вас на совместную работу в Секции 9. Прайм Найэл приказал нам расширить укрепления вокруг всех баз Колонии и подготовиться к экспансии, - я сосредоточил свое внимание на Приллонском капитане. Я видел это раньше. Точно знал, что случится с этими воинами. Возможно они не знали друг друга до того, как их поймали, но где-то в страданиях, капитан Марц был единственным, кто взял все под контроль, чтобы их объединить. Уберечь их от безумия. И теперь, Военачальник и другой Приллонец, сидящий напротив меня, Лейтенант Перро, зависели от Марца. Он стал лидером в их группе. Что было хорошо. Этим ребятам нужны были друзья. Друзья и цель в жизни. «Нам нужно больше мужчин, чтобы помочь соорудить и укрепить стены там».

Капитан Марц кивнул и мы оба проигнорировали Военачальника Реззера, который медленно восстанавливал контроль.

Охотник Киль, наблюдал и выжидал как хищник, которым он, естественно, и являлся. Он не говорил, не произнес ни единого слова, но у меня не было сомнений, что он знал позицию каждого из моих охранников в комнате, включая вид оружия, которое находилось при них и насколько внимательными они были на этой встрече. Он не был частью группы Капитана Марца, но мне нужно было это изменить. Даже одинокий охотник нуждался в том, чтобы чувствовать свою принадлежность к чему-то, иметь причину подниматься утром с постели. А еще он был единственным Эверианцем на Базе 3. И насколько я знал, единственным охотником, выжившим, побывав в плену у Улья.

Молчащий до настоящего момента другой Приллонский воин, Лейтенант Перро, скрестил руки на груди. На них не наблюдалось следов имплантатов, коричневая мягкая кожа была целой. Я заглянул и в его досье. Его имплантаты по большей части находились на шее и спине, несколько в тканях мозга. И стоило Улью прорваться сюда, его мозги, скорее всего, вытекли бы через уши. Но сейчас его глаза были ясными и резкими, медными, сочетаясь по цвету к его волосам. «Что именно мы должны будем делать ближайшие шестьдесят или семьдесят лет? Строить стены? Я пилот, чертовски хороший пилот».

Так и есть. А также недисциплинированный и немного дикий. Что, возможно, и привело к его поимке… и в конечном счете его страданиям на хирургическом столе Центра Интеграций Улья.

«Я в курсе всех ваших квалификаций. Каждый новый прибывший проводит некоторое время на стройке. Это помогает избавиться от стресса и дает вам время познакомиться с остальными. Это не то место, где вы можете действовать в одиночку. На протяжении вашей акклиматизации за вами будут наблюдать и позднее смогут также определить на другие должности».