Парадигма греха

– Знаешь, Геннадий Евсеевич, меня всегда настораживают странные совпадения, – Дубовик прислонился к перилам крыльца и закурил. – Маленький провинциальный городок. И вдруг!.. Пропадает школьник – раз! Через год его учитель – два! А перед этим погибает библиотекарь, которая почему-то вдруг поздно вечером возвращается на работу, лезет на стремянку и падает с неё! Не странно ли это?

Калошин хотел что-то возразить, но подполковник поднял руку:

– Допускаю, допускаю, допускаю! Может быть, это все не связано друг с другом, или: исчезновение мальчика и педагога – это одно дело, гибель женщины – другое, и наоборот: исчезновение мальчика – совершенно не связанное с сегодняшним днём, событие, а библиотекарь и Арбенин в связке по одному делу. Надо, Геннадий Евсеевич, искать либо точки соприкосновения, либо отсекать все возможные связи одного происшествия с другим. Это лично моё мнение, но заниматься придется тебе.

Уже в кабинете Калошина, читая протокол осмотра места происшествия, Дубовик вдруг сказал:

– Всё-таки я вернусь в библиотеку, и кое-что ещё посмотрю.

– Что тебя, Андрей Ефимович, не устраивает в этом документе? – пожал плечами Калошин.

– Это вас устраивало, потому что вы считали это просто несчастным случаем, но теперь-то, когда уже появились сомнения, перечитай сам этот протокол, и поймёшь, что всё в нем поверхностно. И ведь должна же была она зачем-то вернуться! Чайник забыла выключить, плитку, или что-то ещё, не знаю, но считаю, что следует проверить. Ну, не думаешь ы, что кто-то мог её встретить по пути домой и срочно вернуть за какой-нибудь книгой! – он отвернул манжету рубашки и посмотрел на свои часы: – Ага! Могу выкроить ещё час.

– Дело об исчезновении мальчика будешь смотреть? – хмуро спросил Калошин. – Или мне уже не суетиться, не бегать за ним?

– Не злись! Сам же будешь потом благодарить меня! Во всяком случае, я очень на это надеюсь, – Дубовик похлопал его по плечу. – Признаюсь, заинтересовало меня это дело! А в архив, пожалуйста, сходи! – и уже от двери услышал, как майор пробурчал: «Пинкертон, черт бы тебя подрал!», но подполковник только улыбнулся на это и вышел.

Капитолина Васильевна сидела за столом и, по всей видимости, выполняла задание Дубовика. Увидев его, она удивилась:

– Что-то случилось?

– Нет-нет, но у меня есть несколько вопросов к вам, – Дубовик присел к столу. – Скажите, у вас есть какое-нибудь предположение, почему ваша коллега вернулась сюда уже после десяти вечера?

– А она разве вернулась? – ещё больше удивилась Капитолина Васильевна.

– Пока это только предположение. Надеюсь на вашу помощь. Может быть, она забыла ключи от дома? Могло такое быть?

– Нет, иначе она не закрыла бы дверь библиотеки. У нас все ключи – и от работы, и от дома на одной связке, что у меня, что у неё. По-моему, так делают все? – она вопросительно посмотрела на подполковника.

– Хорошо, это исключаем. Теперь предположим, что Раиса Владимировна по дороге домой встретила кого-то, кто попросил или потребовал её вернуться. Какова могла быть причина?

– Ну-у, это вряд ли… Только если кто-то что-то оставил, когда брал книгу? Например, ключи от дома? Нет, не могу себе представить такого! – женщина всё пожимала плечами.

– Тогда я вас попрошу выписать фамилия и адреса всех, кто в тот день посетил библиотеку, – подполковник уловил её обреченный вздох, хотя она старалась не выдать своего настроения. – Я обязательно пришлю вам толкового помощника, просто рабочий день только начался, и я пока никого не застал в отделении милиции.

– Тогда компенсируйте мне это ответом на вопрос, – улыбчиво посмотрела женщина на подполковника. Тот согласно кивнул. – С Раей случилось что-то серьёзное? Хотя, простите, что может быть серьёзнее смерти! Это не был несчастный случай? За сохранение секретности не волнуйтесь – я умею молчать. Но считаю, что мне необходимо всё-таки знать правду: а вдруг это и меня коснётся?

– А ведь верно… – Дубовик качнул головой, глядя уважительно на неё. – Ну, что ж, из моих вопросов вы прекрасно поняли, что смерть Раисы Владимировны была, скорее всего, что называется, насильственной. – Он поднялся и прошелся по залу, опять потянув брезгливо носом. – Вы простите меня за нескромный вопрос, но вам не кажется, что здесь какой-то не очень приятный запах?

– Это вы меня простите – у меня насморк, ничего не чувствую! – женщина постучала себя пальцем по носу.

Дубовик подошёл к окну и потрогал тёмную штору:

– Вы что же, их не открываете?

– Крайне редко, для книг лучше искусственное освещение. Мы и за температурой следим. У нас ведь есть очень старые и редкие экземпляры! – горделиво сказала Капитолина Васильевна.

Дубовик принюхался и вдруг резко отодвинул штору:

– Это ваше? – он поднял бумажный пакет, с которого на подоконник капала красная жидкость, и от него исходил явный запах несвежего мяса.

– Ой, что это такое? – женщина всплеснула руками.

– Я думаю, это то, за чем вернулась Раиса Владимировна, – Дубовик развернул бумагу и поднял за лапу куриную тушку, имеющую уже совсем не товарный вид.

– Да! Она ведь в тот день пришла на работу с продуктовой сумкой – по дороге забежала в гастроном. Видимо, курицу выложила на подоконник, чтобы она не растаяла, всё-таки там холодней. А потом… – женщина закивала.

– … идя домой, вспомнила про свою покупку! – закончил за неё Дубовик.

– Значит, упала она сама? Никто не приходил сюда? – с сомнением спросила Капитолина Васильевна.

–Да вот, как раз, этот факт говорит об обратном! – Дубовик покачал головой. – Курица лежала на подоконнике, а не на стеллажах, которые стоят предпоследними от окна. Зачем она пошла туда?

– Ну, уж я не зна-аю…

– Этот вопрос не к вам, – задумчиво произнес подполковник и стал обходить все стеллажи. В самом дальнем углу он увидел большой громоздкий шкаф и крикнул Капитолине Васильевне:

– Что у вас здесь хранится? – и похлопал по коричневой дверце.

– Вы имеете в виду этого «монстра»? – подходя, спросила женщина. – После ревизии убираем в него списанную литературу, чтобы под ногами не мешалась, а потом с оказией выносим.

– Он заперт? – Дубовик дёрнул ручку, дверцы шкафа распахнулись. Он был пуст. Подполковник шагнул внутрь, пригнув голову, и осторожно закрылся изнутри, потянув за согнутый гвоздик, которым была прибита ручка.

Толкнув изнутри дверцы шкафа, он увидел перед собой испуганные глаза Капитолины Васильевны:

– Значит… тут мог кто-то спрятаться? Но зачем?

– А вот это надо выяснять! Поэтому незамедлительно беритесь за работу, и, думаю, сегодня читатели останутся без книг. Придётся вашу библиотеку пока закрыть! Вам пришлют опергруппу, пусть ещё поработают здесь! – с этими словами он быстро удалился.

– Значит, всё-таки, убили… – Калошин нервно похаживал по кабинету, – убили… Но это ведь уже преднамеренное убийство!

– Погоди! Не торопись с выводами! Знаешь, что я думаю? Надо было что-то в библиотеке этому человеку, так надо было, что он даже остался там на ночь. И, между прочим, мог найти спокойно то, что искал. Шторы очень тяжелые, тёмные, даже если включить свет, ничего не будет видно. А он мог воспользоваться и одним фонарём. Но не предвидел того, что именно в этот вечер библиотекарь вернётся за какой-то курицей! И тут могло бы всё обойтись: ну, зашла, взяла и ушла. Стеллажи, где она застала злоумышленника, находятся в другой стороне от двери. Он, услыхав, что женщина вернулась, затаился, но… видно, чем-то всё-таки выдал себя! Она его застала и – «финита ля комедия»! И, кстати, даже уже убив её, мог закончить свои поиски, ведь впереди вся ночь, библиотека находится в глубине двора, на улице темно, фонарь в стороне, никто и не видит, закрыта дверь на замок или нет, – Дубовик в задумчивости постукивал пальцами по столешнице. – А теперь перед тобой стоит задача найти книгу, вернее, её название.