Паранойя
Шрифт:
— Если поможешь, буду очень рад. Говорят, у вас каждый сам за себя. Перспективка так себе.
— Значит, наш циник Мордден тебя уже загрузил? Я нейтрально улыбнулся:
— Ну, поговорили.
— Уж конечно, не о хорошем. Мордден думает, что попал в «мыльную оперу» про Макиавелли наших дней. Может, так оно и есть, да только я бы на твоем месте на него забил.
Ясненько: в первый день я сел за парту с учеником, которого все не любят. Мне тут же захотелось защитить Морддена.
— А по-моему, он ничего.
— Инженеришка. Все они со странностями. В баскетбол играешь?
— Чуть-чуть.
— Мы собираемся
— Отлично! — ответил я.
— Слышал о наших пивных вечеринках?
— Не то чтобы...
— Мордден не любитель. А зря!
Новый знакомец не мог спокойно стоять на месте и постоянно переминался, как баскетболист перед броском.
— Значит, в два часа! Будешь?
— Еще бы!
— Классно! Молодчина, что перешел к нам. Мы им всем покажем!
Чед ухмыльнулся.
14
Когда я вошел в «Корветт», Чед Пирсон уже вооружился маркерами и записывал на доске повестку дня. Да, кстати, «Корветт» — это самый обычный конференц-зал. Посреди — большой стол (правда, не под орех, а черный, в стиле хай-тек) с поликомовской консолью, похожей на паука, с вазой фруктов и напитками в ведерке со льдом.
Я выбрал место с краю. Чед обернулся и подмигнул мне. Кроме него, в зале собралось еще несколько человек. Во главе стола сидела Нора Соммерс в очках на цепочке. Она уткнулась в какие-то бумаги и то и дело диктовала Чеду. Меня Нора как будто не замечала.
Рядом расположился седой мужчина в синей тенниске с эмблемой «Триона» и что-то печатал на «Маэстро» — электронное письмо, наверное. Несмотря на худобу, у него был довольно объемистый живот. Большие малиновые уши прятались за необычно длинными седыми баками, а глаза — за бифокальными очками. Зубы у мужика были мелкие и какие-то бурые, словно он жевал табак. Будь на нем рубашка, а не тенниска, он бы точно скрепил карман старомодным пластиковым зажимом. Больше всего мой сосед напоминал сумасшедшего технаря докомпьютерной эпохи.
Наверняка Фил Боджалиан. Правда, если послушать Морддена, он должен был пользоваться не «Маэстро», а гусиным пером и куском пергамента. Или свитком папируса. Боджалиан то и дело беспокойно косился в мою сторону.
Вошел Ной Мордден, не кивнув ни мне, ни другим, и открыл ноутбук на дальнем конце стола. За ним появилось еще несколько человек, которые заняли места, не переставая смеяться и разговаривать. Чед закончил свои художества, бросил папку на пустое сиденье рядом и хлопнул меня по плечу.
— Хорошо, что ты с нами!
Нора Соммерс откашлялась, встала и подошла к доске.
— Что ж, начнем? В первую очередь я хотела бы представить нового члена нашей команды тем, кто еще не имел удовольствия с ним познакомиться. Адам Кэссиди, добро пожаловать!
Нора махнула в мою сторону красными ногтями, и все повернулись. Я скромно улыбнулся и кивнул.
— Мы увели Адама из «Уайатта». Он один из главных создателей «Люсида». Будем надеяться, что его талант окажется полезен и «Маэстро».
Нора лучезарно улыбнулась.
Чед вставил, таинственно озираясь:
— Этот парень — гений. Я уже у него спрашивал! Все, что вы о нем слышали, чистая правда.
Он обернулся ко мне, широко распахнув голубые глаза, и пожал руку.
Нора
продолжила:— Как мы прекрасно знаем, у проекта «Маэстро» есть серьезные противники. На «Маэстро» точат ножи по всему «Триону» — не стану говорить, кто именно. — Раздались тихие смешки. — Через две недели грядет важное событие — презентация перед самим мистером Годдардом, где мы будем защищать линейку «Маэстро». Это не обычная служебная встреча, а переговоры стратегического значения. Вопрос жизни или смерти. Враги хотят посадить нас на электрический стул. Мы просим об отсрочке. Вам ясно?
Нора обвела присутствующих грозным взглядом; все послушно закивали. Она повернулась к доске и фиолетовым маркером вычеркнула первый пункт — на мой вкус, слишком энергично. Потом вручила Чеду стопку скрепленных степлером листов, и тот раздал их остальным. Это оказались какие-то спецификации, характеристики продукта или как там их называют. Только название, которое, наверное, было на первой странице, убрали.
— А сейчас, — объявила Нора, — предлагаю маленькую задачку — в демонстрационных целях. Если кому-то характеристика покажется знакомой, попрошу хранить молчание. Мы собираемся обновить «Маэстро», так давайте ненадолго отвлечемся от известных параметров. Пусть наша новая звезда просмотрит эти данные и поделится с нами своими соображениями.
Нора смотрела прямо на меня.
Я довольно глупо переспросил:
— Я?
Она улыбнулась:
— Вы.
— Мои... соображения?
— Вот именно. Да или нет? Запускать проект или нет? Вы, Адам, решаете судьбу этого проекта. Скажите нам, что вы о нем думаете. Заниматься им или нет?
Внутри у меня что-то оборвалось. Сердце громко застучало. Я пытался дышать ровно, но почувствовал, что заливаюсь краской. Я листал спецификацию и почти ничего не понимал. Точнее, совсем ничего. В тишине слышно было, как Нора нервно, с хрустом открывает и закрывает маркер. Кто-то играл с пластиковой трубочкой, со скрипом втыкая ее в коробку из-под сока.
Я сделал умный вид и осторожно кивнул, стараясь не выглядеть как олень, попавший в свет фар, хотя чувствовал себя именно так. Сплошная абракадабра: «Анализ рыночного сегмента», «Аппроксимированная оценка возможностей маркетинга»... Вот елки-палки! В голове навязчиво играла музычка из одного шоу.
Хруст. Скрип.
— Итак, Адам? Да или нет?
Я снова кивнул, пытаясь выразить на лице одновременно интерес и приятное удивление.
— Мне нравится. Умная штучка.
— М-м-м, — протянула Нора. Раздались тихие смешки. Что-то не так. Я запоздало догадался, что выбрал неправильный ответ.
— Конечно, — поспешил добавить я, — по спецификации трудно судить о...
— Это все, что у нас есть, — оборвала меня Нора. — Так да или нет?
Я пролистнул страницы.
— Интересная штука: и форм-фактор, и распознавание рукописного текста... Учитывая все данные, я бы дал модели зеленый свет — по крайней мере на этом этапе.
— Что ж, — зло усмехнулась Нора, — наши друзья из Купертино сомневались еще меньше, прежде чем совершить ту же ошибку. Адам, это спецификация микрокомпьютера «Ньютон». Крупнейшего провала компании «Эппл». Разработка обошлась им в пятьсот миллионов плюс шестьдесят миллионов в год убытка. — Смешки стали громче. — Впрочем, карикатуристы и шоумены были очень рады новому материалу.