ПараШут

На этом фоне пришлось уже расспрашивать Клариссу на тему полигамии и «гарема», а так же Оливии и всей ситуации в целом. Ну, это было излишне. Дама была увлечена только наукой, а романтика ей была до лампочки. Ну, думаю, просто нужно подобраться правильную атмосферу. Может «ресторан» на орбите Земли или после распития шампанского после получения генератора антиматерии…

Момент триггера был похож на тот, что был у Оливии. Учёная живо интерисовалась процессом, но я не позволил ей и капли забраать из флакона для экспериментов, даже если она была готова стать «чудовищем» ради науки. Я ей этих флаконов ещё с Земли Бет натаскаю. Всего-то и нужно, что найти какого-то богача и промыть ему мозги, чтобы тот связался с Котлом и приобрёл хоть какие-то флаконы с любыми силами. Или попробовать напрямую спросить у Александрии на пару взрывных, бомбических и сенсационных фактах о Золотом Болване, губителях и их возможной связи с Эйдолоном. Думаю, мне отвалят целый чемодан флаконов на любой вкус и цвет после такой информации. Или Эйдолона попрошу свиснуть несколько флаконов в обмен на секрет восстановления его былого могущества. Или… да мало ли вариантов?

После видения, которое должно было забыться, я использовал «секретный метод» Фортуны «не думай об увиденном и ложись спать» - отвественный за стирание памяти Осколок должен был прийти к выводу, что хозяин уже забыл случившееся, а сам находится без сознания, поэтому стирать нечего – галочка о выполненной работе поставлена, можно идти заниматься дальше своими кристаллическими делами.

Когда данные были сняты и записаны, а Кларисса успешно подтвердила после пробуждения, что помнит видение триггера, я наконец-то перешёл к главному блюду и с хитрой улыбкой старины Кейна презентовал ей светящийся голубым светом кристалл тибериума, висящий в изолированном от молекул вакуумном магнитном контейнере.

Сначала она решила, что перед ней какой-то радиоактивный кристалл, вроде куска радия, который как раз таки светится голубым, хотя и не так ярко. Но в том-то и дело, что это свечение – лишь тень, отголосок того, что хранил в себе кристалл – безграничный энергетический потенциал и в перспективе формулу «материя-энергия-материя». Одна проблема – вещица была опасна и непонятна. Так что мы погрузились в разгадывание этой разгадки, пока я перечислял, что уже делал и что могу сделать, Кларисса записывала собственные мысли и идеи.

После скучных и примитивных опытов на ускорителе, тиберий был подобно святому граалю, помимо «теории всего», разумеется, но теорию всего можно считать эквивалентом философского камня и первого экземпляра «библии», написанного самим Богом. Хотя нет – лабораторным журналом Бога, когда он творил мир – вот так более точно.

Эффект кристалла тиберия был явно «парачеловеческим», поэтому только Кларисса могла брать его в руки и проводить разные манипуляции. Более того, она чувствовала его одной из граней своей силы. Может Адаптацией, а может Карманным Измерением чувствовала «глубину» кристалла и скрытую в нём энергию. Более того – она могла извлекать из него энергию и называла его «тёплым».

После опытов с кучей разной сканирующей аппаратуры, стало ясно, что нужен сканер побольше. Тот самый, который я собирался построить.

Глава 95

На поверхности Луны около чёрной воронки провала, уходящего на многие сотни метров вглубь, пророс серый стебель, который раскрылся тёмным зонтом. Несколько минут спустя таких зонтиков стало два, потом их стало три, а через один лунный день появилось целое поле, раскинувшееся на десятки километров в Море Ясности. В тени подвижных уловителей лучистой энергии суетливо бегали серебристые колонны «насекомых». Насекомых питали «микроволновые» корни беспроводной связи, помимо всего служа средством связи.

Растущий рой требовал энергии и осваивал безжизненные пространства лунного моря. Несмотря на множество, практически сверхтехнологичных решений по сбору и преобразованию энергии, «микроскопические решения» имели «микроскопический» эффект. Даже с технологией сверхпроводимости, которая минимизировала потери элекрической энергии, всё равно были паразитные потери. Что-то где-то грелось, и это что-то нужно было охлаждать и тратить на это дополнительную энергию.

Наконец, большие решения требовали больше всего, нужно было прокладывать «корневую систему», чтобы извлекать необходимые металлы и минералы из лунной породы. Даже при расположении на богатом месторождении, при низкой гравитации, которая существенно снижала траты на некоторую механическую работу, всегда нужно было больше энергии и материалов.

Нанорой мог расти по экспоненте только в идеальных условиях. Луна определённо не соотвествовала этим идеальным услоиями, поэтому нужно было создать «чаны», в которых наномашины могли множиться максимально быстро. Кроме того, в основе лежали не какие-то наноботы, этакие микробы с ножками и колёсиками, а «зёрна», нанофабрики, способные отбирать энергию и материю, собирая из неё необходимые вещи.

Спустя ещё одни лунные сутки, под поверхностью Луны появились первые репликаторы, которые работали куда менее эффективно парачеловеческих аналогов, имели в разы большие габариты, массу и энергопотребление, но это лишь привело к формированию большего числа высокотехнологичных и сложных в производстве вещей, которые долго было делать роем наномашин.

Теперь среди разросшихся полей солнечных батарей катались луноходы разных размеров и назначения. Колёсный транспорт был эффективнее и быстрее шагоходов. Малая равитация позволяла экономить на материалах и облегчать конструкции, либо наоборот – где-то создавать массивные 3D-принтеры, которые печатали большие каркасы и детали других машин.

Работа шла 27 на 7. Искусственному интеллекту пришлось решать проблемы с добычений и транспортировкой нужных химических элементов. Несмотря на способность в значительной мере адаптироваться к окружающему разнообразию, некоторые химические элементы было сложно заменить. Кроме того сбор гелия-3 требовал промышленных масштабов, которые были возможны или засеванием-прорастанием на больших площадях «растений» нанороя (огромные затраты массы), либо созданием обогатителей, которые будут перерабатывать огромную массу лунной породы.

Большая часть металлов, особенно тяжёлых и редких были занесены метеоритами. Какая-то часть имелась ещё с момента формирования самой Луны, но тяжёлые элементы должны были залегать глубоко и добыть их не так-то просто. Куда проще добыть то, что нападало с метеоритами – большая часть сконцентрирована в определённых небольших (от нескольких десятков до нескольких сотен километров) областях.

Для роста роя и строительства требовались вполне конкретные материалы и в болших количествах, поэтому геолого-разведывательные луноходы катались по поверхности Луны, проводя сканирование на предмет того, что лежало относительно не глубоко и что можно было быстро забрать и переработать. Сотни машин катались по спиралям и сложным траекториям, «вынюхивая» то, что можно было взять здесь и сейчас.

Большие массивные метеориты образовали «моря» на Луне, но они же достаточно глубоко углубились в лунный грунт. На огромных скоростях твёрдая материя ведёт себя скорее как жидкость. Что-то «расплескалось» от механического выделения тепла при столкновении, лёгкие элементы всплыли к поверхности, тяжёлые ушли глубже. Но вместе с массивными метеоритами, падали и более лёгкие осколки, котрые не могли углубиться слишком глубоко и оставляли «пятна» метеоритной материи близко к поверхности, так как банально было расплавлено в разы меньше.

Если в первый Лунный день астрономы едва ли что-то заметили, во второй гадали, что это за странное чёрное пятнышко, то к началу третьего лунного дня охренели не только астрономы, но и все люди.

В лучшие телескопы было невозможно найти посадочный лунный модуль от Аполло, хотя всё ещё можно было найти белое пятнышко посадки, когда реактивная струя сдула лунную пыль с поверхности. Лучшее разрешение в 60 метров мог дать телескоп Хаббл, который болтался в космосе ещё с 90-х. Могли бы дать лучшее фото спутники, если бы они были.