Парцифаль

Известным исстари и неизвестным,

Любою птицей или дичью

Предела нет его величью.

Ведь Грааль был воплощеньем совершенства

И преизбытком земного блаженства,

И был основою основ

Ему пресветлый рай Христов.

О, сколько в чашах золоченых

Вареных, жареных, печеных

Яств у Грааля! Он готов

К раздаче мяса всех сортов.

Он разливал супы на диво,

К жаркому предлагал подливы

И перец, обжигавший рты,

Набив обжорам животы.

Он кубки наполнял искристым

Вином, и терпким и игристым,

Он, тот, пред кем склонялся мир,

Справлял гостеприимства пир,

И не случайно в этот зал

Он в гости рыцарей созвал!..

Но что же с молодым героем?

Он потрясен, смятен - не скроем.

Спросил бы: что творится здесь?

Однако скромность, а не спесь

Ему задать вопрос мешает

И права спрашивать лишает.

Ведь Гурнеманц предупреждал,

Чтоб Парцифаль не задавал

При неожиданных соблазнах

Вопросов лишних или праздных:

От любопытства кровь бурлит,

А вежество молчать велит!..

"Нет, любопытством не унижу

Честь рыцаря!.. А то, что вижу,

Мне объяснят когда-нибудь,

Лишь надо подождать чуть-чуть..."

Что ж, может быть иной вопросец

Порой и вправду ни к чему...

Но тут приблизился к нему

С мечом в руках оруженосец,

Меч Парцифалю преподнес,

Великую радость ему принес.

Сей радостный подарок

Стоил бы тысячу марок:

Вся из рубинов рукоять!

А лезвие! Не устоять

Врагу пред этой сталью!..

Тут с ласковой печалью

Негромко вымолвил больной:

"Был этот меч всегда со мной,

Всегда служил мне верно.

Теперь же дело мое скверно,

Рука не в силах меч держать.

И он тебе принадлежать

Отныне будет: воздаянье

За добрые твои деянья

И нечто вроде возмещенья

За скромность угощенья..."

Как речь столь странную понять?

Но Парцифаль молчит опять.

Молчит! Хоть все, кто были в зале,

Сейчас вопроса ожидали.

Он, очевидно, нужен всем.

Но Парцифаль, как прежде, нем...

А почему бы не спросить?

(Молчанья этого простить

Я Парцифалю не намерен!

Он в послушанье неумерен:

Задай вопрос он хоть один,

И сразу б ожил господин,

Которого мне жаль до слез.

Но на губах застыл вопрос

У сына Гамурета.

И я не делаю секрета,

Что сим - какой уж тут секрет?

Не пользу он принес, а вред:

Ведь только при одном условье

Мог господин вернуть себе здоровье...)

Меж тем закончен странный бал,

И гости покидают зал,

Как бы спеша скорей отсюда.

И слуги кубки и сосуды

Уносят с каждого стола.

И кто последней в зал вошла,

Уходит первой... Парцифалю,

Владельцу замка и Граалю

Отвесив царственный поклон...

Герой понуро вышел вон.

(Ах, неспроста он так печален...)

Но вот в одной из ближних спален

Он примечает старика.

(Кто это? Помолчим пока.

Потом, когда настанет время,

Вы познакомитесь со всеми,

Кто вам доселе незнаком:

И с этим дивным стариком,

Чья борода была,

Как иней утренний, бела,

И с этим королем несчастным,

К моей истории причастным...)

Пока же слышит наш пришелец,

Как замка дивного владелец

Сказал: "Должно быть, вы устали

И, мнится мне, давно не спали.

Ступайте же! Уж поздний час,

Постель постелена для вас..."

Гость был сражен такой заботой.

Но сводит рот его зевотой,

И сон уже смежает очи.

Хозяин молвит: "Доброй ночи!"

И в спальню входит наш герой.

Клянусь, что не было второй

Такой роскошной спальни чудной:

Блеск золотой, свет изумрудный

Волшебно падал на постель...

Подумать только: неужель

Богатство в мире есть такое?

Не нахожу себе покоя,

Дворец описывая сей

При вечной бедности моей!..

Итак, он с королем расстался

И в комнате один остался,

Сказав послушной свите:

"Я спать ложусь. Вы тоже спите..."

Но тут пажи вбежали

И обувь с ног его усталых сняли,

И, скинув облаченье,

Почувствовал он облегченье.

Но сразу обомлел, узрев

Четырех прекрасных дев,

Возникших на пороге

В таинственном чертоге...

Он живо - шмыг под одеяло.

Но так лицо его сияло,

Что даже и не при свечах

Он отражался в их очах.

Смиренно девы попросили,

Чтобы, дремоту пересиля,

Он подкрепился перед сном

Сначала тутовым вином,[91]

Затем пленительным, прохладным,

Пьянящим соком виноградным

И чтоб отведал от плодов,

Из райских присланных садов...

. . . . . . . . . . . . .

Чуть закусив, он сном забылся.

Слуга тихонько удалился,

А вслед за ним и девы - прочь...

Так юный рыцарь встретил ночь.

Он спал... Но скверно, неуютно.

Из мрака выплывало смутно

Одно виденье за другим...

Храпит горячий конь под ним

И все куда-то мчится, мчится,

Не может приостановиться...

(Я даже умереть готов,

Чтоб не видать подобных сноп.)

Вот он немного покачнулся:

Наверно, ранен?.. И очнулся.

В окно чудесный день глядел.