Паргелион

— Ну так что, Дара? Может, расскажешь, откуда ты? Мы тут бываем иногда, охотимся в долине. Но людей здесь раньше не видели. Правда, Фрикс?

— Да, — проговорил тот негромко, — никогда.

Дару что-то смутило в его интонации, или всё дело было в необычном говоре?

— Я из деревни, — коротко ответила она. — Иду по своим делам.

— Тут есть деревня? И далеко?

— Дней десять пути, — неопределённо махнула рукой путешественница.

— Пешком?

— Пешком.

— Понятно-понятно, — кивнул Янис, растягивая слова. — И что, там все такие дикие?

— Почему это дикие?

— Такие, как ты.

— Да, — отрезала она. — Мы охотники.

— И ты охотница? — Он посмотрел на её оружие. — Красивый лук.

— Ты ещё не видел его в деле!

Янис рассмеялся.

— И куда ты направляешься?

— У меня есть дела.

— Понимаю.

— А вы тут чем промышляете?

— Мы охотники. Охотимся на артефакты. И на чудовищ.

Тут Янис почему-то заржал, а Фрикс тоже начал подхихикивать.

Дара покосилась на них.

— Типа того… — Дара напряглась, чтобы вспомнить название. — Лагмия?

— Соображаешь, — хмыкнул парень. — Но не только.

Дара снова отметила его странную манеру тянуть окончания слов.

— В этих краях водятся всякие редкости. А мы эти редкости ловим и потом продаём.

— Меняете?

— Бывает, и меняем. Если находится, на что.

— Почти пришли, — сообщил Янис.

* * *

Хижина оказалась кольцом, сплошь сплетённым из мелких веток, как гигантская корзина. Сверху была настелена крыша. Держалась эта конструкция на некотором расстоянии от земли, на деревянных сваях. Ко входу вела витая лестница, а в самой корзине было проделано несколько круглых окошек.

— Ну как, нравится?

Дара молча кивнула.

— Мы зовём его Гнездо. Этот дом стоял здесь ещё до нас. Когда мы нашли его, тут никого не было, всё было заброшено. А мы восстановили и пользуемся. Ну давай, проходи.

Янис поднялся по лестнице и, покрутив хитрый замок, толкнул дверь. Повеяло теплом и запахом дерева. Дара остановилась у порога и наблюдала, как вспыхивают лампы в разных концах комнаты, разбрасывая вокруг мерцающие блики, и как разгорается огонь в очаге. Братья скинули свои блестящие крутки и остались в костюмах из тонкого красивого материала. Девочке неожиданно стало стыдно за свой вид.

Она медленно сняла со спины лук и поставила к стене.

— Давай-ка, пойдём. — Янис жестом позвал её за собой и провёл на второй этаж по узенькой винтовой лестнице. Комната, где стояли стол и кровать на ножках, тонула в полумраке.

— Вот, здесь ты сможешь поспать.

В углу комнаты размещалась большая бадья из блестящего металла. Янис, сняв невероятно тонкие пятнистые перчатки, повернул ручку, и в бадью стала поступать вода. Он потрогал:

— Тёплая. Давай, залезай. Твою одежду отмоем завтра.

Он вышел, но тут же вернулся со свёртком.

— Вот, наденешь пока что.

От воды пошёл пар.

— Залезай. Не бойся. Мыло вон там.

Дара молча кивнула, сделав вид, что понимает, и Янис скрылся внизу.

Девочка стянула с себя куртку и штаны. Круглые лампы продолжали мерцать, освещая большую комнату. Вон там стол, там лежанка, что ли, там ещё одна. На полу шкура. Она потрогала. Нет, не шкура. Точно не шкура, что-то тканое, с узором. Нигде не было видно ни утвари, ни развешанных для просушки трав. Тут она заметила кое-что ещё. Зеркало! Девочка подошла и посмотрела на себя — с интересом, как на незнакомку. Лицо худое и грязное, волосы скомканы и все перемазаны глиной. На колене огромный кровоподтёк, неудивительно, что от боли сверкает в глазах. Повернула голову — справа темнела засохшая струйка крови. Глаза, обрамлённые белесыми ресницами, выделялись на лице ярким пятном. Она вздохнула, пожала плечами, сняла рубашку и осторожно опустила ногу в горячую воду. И тут же отдёрнула. Слишком горячая. Опустила ещё раз. Вроде привыкаешь. Перешагнула через бортик второй ногой и уселась в воду.

Как хорошо.

Она расслабила мышцы, вытянула худые ноги. Боль как будто уменьшилась, потянуло в сон. Медленно капала вода. Какая, оказывается, хорошая штука эта ванная. Дома удавалось искупаться разве что в лохани, а летом в озере приходилось себя от грязи оттирать.

Кап-кап. Глаза стали закрываться, а мысли расплылись, разбежались, как пятна упавшей краски смешиваются меж собой. Засыпать нельзя, и нужно хорошенько смыть глину. Только посидеть бы ещё минуточку вот так.

— Где-гг-дее … — вдруг уловила она слова братьев, которые переговаривались внизу.

— Она тут… девчонка… нельзя. Что, если она…

— Что она может узнать? И если узнает, то кому расскажет? Ты посмотри на неё, это же просто-о израненный ребёнок. Мы не можем выгнать её, всю в крови.

— Дд-да, знаю.

— Она всего-навсего девочка.

— Ладно, пусть остаётся сегодня. А потом идёт куда шла.

На этом разговор оборвался, как нить, которую вдруг обрезали.

О чем они говорили? Она слишком устала, чтобы думать об этом.

Свёрток, оставленный Янисом, оказался просторным балахоном приятного зелёного цвета, в который Дара с удовольствием закуталась. Также в нём нашлись коричневые носки с твёрдой подошвой, которые она натянула на ноги. Подойдя к зеркалу, поправила мокрые волосы, расплела перепутанные пряди и косички. Можно спускаться.

Братья сидели за столом.

— А, вот и ты. Выглядишь заметно лучше.

Девочка слабо улыбнулась.

Янис налил в кружку горячий тёмный напиток и молча пододвинул гостье. Она осторожно глотнула: вкус был терпкий, пряный, немного жгучий. Но приятный. Отхлебнула ещё.

— Нравится? Фрикс готовит отличный чай. Что, никогда не пробовала?

Дара помотала головой.

— Ну ладно, теперь ешь.

Дара потянулась к мелко нарезанным ломтикам мяса и сыра. Немного позже, когда еда сделала то, что она делает всегда, а именно объединила, напряжение за столом спало. Этому способствовал и чай, который расслаблял и веселил. Янис что-то говорил и смеялся, улыбалась и Дара, отвечала невпопад, чем очень веселила братьев. Даже хмурый Фрикс улыбался уголками губ. Этот долгий день свёл вместе их троих, и, кажется, теперь никто не был против.

Глава шестая. Заколдованный лес

— Господин, — ответил ему слуга, —

это заколдованный лес.

Там уже много народу погибло,

потому что кто туда войдёт,

тот больше оттуда не выйдет.

Словацкая сказка

Об М3 она и вовсе позабыла. Вспомнила только утром следующего дня, когда с трудом открыла глаза, медленно соображая, где находится. Коробочка оказалась в целости и сохранности, лежала себе в охотничьей сумке Кривозубого вместе со всем барахлом и остатками жареной зайчатины, которая уже начала тухнуть. Дара сморщила нос, выудила коробочку и принялась водить над предметом рукой, пока он не засветился огоньками. Звуков не последовало. Медея, видимо, считала, что лучше будет помолчать, и девочка, в общем-то, была того же мнения. Поглубже затолкав М3 в сумку и прикрыв платком, она решила, что навряд ли братья захотят поковыряться у неё в сумке — что там брать? — так что коробочка в безопасности.

Доверять братьям или нет — это вопрос ещё не решённый. Но уходить прямо сейчас — зачем? Здесь еда и кров, можно отдохнуть и набраться сил, а через пару дней ушибы заживут, и Дара двинется дальше. На ней вообще всё быстро заживает, намного быстрее, чем у других. А так, если подумать, чисто гипотетически, почему бы ей вообще не пойти с братьями, куда бы они ни шли? Они повезут добытое в большой город, это ясно, такой же, как его мёртвый близнец. А при мысли о том, что она сможет попасть в подобное место, только живое, полное людей, её эмоциональное возбуждение мгновенно достигало пика. Девочка уняла дрожь в руках и коленях и решила, что всё-таки повременит с выводами. Или — посоветуется с Медеей. К тому же братья могли и не взять её с собой — на кой она им сдалась?