Пароль — «Прага»

Генерал отложил карандаш, отодвинул от себя карту и бросил взгляд на Строкача. Тот поднялся и рассказал об оперативном задании.

— Десантная группа должна вылететь не позднее третьего марта. Гитлер спешно стягивает на Восточный фронт войска из всех оккупированных стран, и проходить они будут через Словакию и Чехию. Там сейчас кроме других военных соединений, в том числе и власовцев, сильная танковая группа фельдмаршала Шернера. Вы должны помочь чешскому подполью и чешским демократическим силам объединить местные силы Сопротивления в наступлении на фашизм. Нужно усилить партизанскую войну на жизненных коммуникациях, деморализовать немецкую оборону.

Группа вылетит с военного аэродрома в Кросно до 3 марта. Высадитесь десантом в районе села Буковая, километрах в семидесяти от Праги. По словам чешских товарищей, местность здесь в большинстве лесистая, что очень удобно для маневрирования и рейдов. Правда, села там сравнительно небольшие и расположены близко друг от друга. Сбор вот на этой высотке, — Строкач показал точку на карте, — называется Велька Баба. Сюда придет связной от подпольного центра Коммунистической партии Чехословакии. Пароль… Его пароль — «Прага». — И уже более тихим голосом добавил: — Есть сигналы, что заокеанские стратеги очень интересуются Пршибрамским округом Средней Чехии. Их будто бы привлекают ценные ископаемые. По всей вероятности, вы встретитесь там с союзниками. Значит, нужна бдительность, бдительность и еще раз бдительность. Вам нелегко будет согласовывать свои действия с центром, а поэтому чисто придется решать оперативные задания самостоятельно. Здесь все будет зависеть от вашего умения и опыта. Мы верим, что краснеть за вас не придется. Старшим назначается капитан Олешинский. Комиссаром — коммунист-подпольщик Вацлав Баумгартл.

Из-за стола поднялся немолодой лысоватый человек с юношескими голубыми глазами и молча поклонился. «Учитель, наверное, или бухгалтер», — подумал Евгений Олешинский, рассматривая человека со странной фамилией, скорее немецкой, чем чешской. Но Строкач прервал раздумья Олешинского, сразу же рассказав о комиссаре:

— Вацлав Баумгартл — активный деятель тельмановского подполья. Работал в Германии, Чехии, а когда туда пришли фашисты, перебрался в Советский Союз. Хорошо владеет чешским и, безусловно, немецким языками. Вот еще два чешских товарища, — продолжал Строкач. — Олег Беднареж, или просто Олег, и второй — просто Петр.

У Олега, молодого, кареглазого брюнета, оказались удивительно тонкие, прямо-таки артистические руки. Капитан мысленно так и окрестил его артистом. Петр был, наоборот, немного несуразный, с грубоватыми руками, широкими скулами. В его взгляде словно сквозила печаль.

— На первых порах, — говорил Строкач, — Олег поможет вам связаться с пражским подпольем, а потом будет выполнять самостоятельные задания. Боевыми помощниками, — Строкач весело улыбнулся, — рекомендуем вам, товарищ Олешинский: Михаила Манченко — заместителем по диверсиям, Михаила Баранова — заместителем по разведке и Ивана Володарева — начальником штаба. Можете выбрать по своему усмотрению врача, двух радистов и ординарца, что ли…

Все засмеялись. Олешинский подумал, что врачом он возьмет Татьяну Катюженок, старшим радистом — Машу Игнатову и радистом — Сергея Мордвинова, а еще заберет с собой своего Виктора.. Этих людей он знает. На них можно положиться.

— Теперь, — сказал представитель ЦК, поднимаясь, — я с вами попрощаюсь, а вы переговорите с чешскими товарищами. Ну, счастливой дороги, друзья, и главное — счастливого возвращения. Обязательно с победой! — Он по очереди пожал всем руки, и для каждого у него нашлось несколько теплых напутственных слов. Потом сказал всем: — Желаю успеха, — дружески подмигнув Олешинскому, вышел из комнаты.

КРИЖЕК ПРОИГРАЛ

Вольф Мюллер много отдал бы за то, чтобы узнать о киевских встречах Олешинского. Но неприятности постигли майора еще до появления в Пршибрамском округе «красных».

Несколько дней назад почти под самым городом кто-то убил двух мотоциклистов, и все поиски оказались напрасными. Потом кто-то обрезал комендантские телефонные провода. В тюрьме чехи упорно молчали, самые лучшие эсэсовские «спортсмены» не могли развязать им языки. А сегодня ночью снова сюрприз: из лагеря Писек удрали свыше ста русских военнопленных. Они не просто удрали, а перестреляли часовых. Снова вопрос: откуда взяли оружие. Возможно, во время работ кто-то вооружил этих Иванов. Но как они пронесли оружие в лагерь? Их же обыскивают там на каждом шагу. Не могли же они проглотить пистолеты и потом… Вопросы сыпались один за другим, а ответа не было. А тут еще начальство недовольно. «…Интересно, что за тип появился в Добржише и добивается встречи со мной? Сообщили, якобы очень нужный человек, с которым нельзя говорить в Праге, чтобы не выдать его. Нужно, чтобы чешские коммунисты ему доверяли. Что ж, для таких встреч Добржиш — подходящее место. Дворец господина Бранку слыхивал и не такое». С этими мыслями Мюллер завернул к князю. Тот был не в настроении. Буквально за минуту до появления майора звонили из Праги.

— Друг мой, — прохрипела мембрана, и Бранку узнал голос гауляйтера из Праги, — я понимаю, вам, конечно, надоел военный госпиталь. Мы намеревались устроить в Добржише что-то вроде временного санатория, но война есть война. Получился госпиталь.

Бранку все еще не мог понять, куда клонит гауляйтер.

— Мне приятно сказать вам, друг, — продолжал тог же хриплый голос, — что мы освобождаем вас и ваш гостеприимный дворец от хлопот. Да… да… Но…

Рука князя задрожала.

— Господин Бранку, — перешел на более интимный тон гауляйтер, — мы немедленно вывезем из имения раненых, а вместо них просим разместить нужных нам офицеров из верхушки русской освободительной армии.

— Что? — несмело спросил Бранку, тяжело дыша. — Русских?.. Господин гауляйтер, наверно, шутит.

Голос из Праги не успокоил князя, а вполне официально объяснил:

— Друг мой, не пугайтесь, я говорю о других русских. Фюрер санкционировал передислокацию в Пршибрамский округ войск генерала Власова. Надеюсь, слышали о нем? Предусматриваются важные операции. Чувствуете, как я доверяю вам?

Не дожидаясь ответа, гауляйтер положил трубку.

В это время и пришел Мюллер, не дав князю даже опомниться после такого разговора. Бранку пожал Мюллеру руку и выпроводил в гостиную.

— Извините, герр Мюллер, вы проходите, а я… я должен на минутку возвратиться в кабинет.

На столе в кабинете лежало письмо от бывшего товарища но колледжу Мирослава Гледичека. «Что это он вдруг решил написать мне?» — удивлялся Бранку, беря письмо.

Отец Мирослава возглавлял какую-то офицерскую школу и готовил сыну военную карьеру. Но с приходом немцев, чтобы не попасть на Восточный фронт, Гледички поснимали погоны и поселились в маленьком, тихом местечке Инце. Они считали себя вконец разоренными и хватались за всякое дело ради хорошей платы. Мирослав стал агентом гестапо. А всем известно, что немцы зря денег не платят. Теперь Гледички захотели купить какое-то предприятие и просят полмиллиона крон. «Нашли дурака, — возмутился князь. — Да и не такой уж приятель мне этот солдафон, чтобы в такое время я одалживал ему деньги!» Бранку положил письмо в ящик письменного стола, круто повернулся и пошел в гостиную.

Там, уставившись в пустую рюмку, сидел Кругер. Хильда молча курила папиросу, обдавая полковника ароматным дымом.

— Господа, поздравьте меня, — неожиданно вбежал Мюллер, — герр Крижек проиграл.

— О, браво! — мигом откликнулась хозяйка. — А где же битый вами Крижек?

— Известно где: бродит по гостиным, никак не может насмотреться на вашу коллекцию.

— Ха-ха! Даже не хочет с горя выпить? — удивилась Хильда.

— Как видите.

— Я на недельку поеду к брату, — наконец заговорил Кругер хмуро.

— К тому, что в Берлине? — поинтересовался князь.

— Нет, к тому, что на Востоке, где-то в той части Украины, которая в свое время принадлежала чехам. Возле Мукачева. Он там начальник военного аэродрома. Жаль, что неспокойное время. Брат пишет, дикие кабаны водятся в лесах.

— А дикие партизаны тоже есть? — загоготал довольный шуткой Мюллер.

— Нет, но там до черта остроязыких гестаповцев, — ответил Кругер, вежливо маскируя свою злость. Он хотел еще чем-то уколоть этого молодого, заносчивого майора, но тот поднялся, схватившись за голову: