Пароль: «вечность»

Я покачнулся. Палка треснула и сломалась.

– Ну ты вообще охренела! – Я сунул самострел за ремень, сграбастал ее и поднял на руки. Она задергалась, голова откинулась назад, смертельный ужас исказил лицо – девчонка и вправду боялась меня, очень боялась. На лице к тому же было омерзение, словно я какая-то опасная ядовитая мокрица.

– Слушай, подруга! – рявкнул я. – Я не болен ничем! Все нормально, успокойся! Ну! Или прекращай дергаться, или я тебя свяжу!

Она замерла, уставившись мне в глаза. Наверное, только сейчас увидела, что они обычные.

– Отпусти меня!

– Ладно, ладно! Но ты веди себя нормально, иначе сделаю, как сказал.

Я поставил девчонку на землю, попятился, чтобы не поворачиваться к ней спиной, к бородатому, присел над ним, пощупал шею. Мертв. Я не собирался убивать его, просто в тот момент все очень быстро произошло и сработали рефлексы. Ситуация из тех, про которые я говорил генералу на допросе: если не ты, так тебя... А этот мужик явно хотел разделаться с нами обоими. Со мной так уж точно. Как он меня назвал... наемник? Наемник! Это что – судьба такая? Почему бородач не сказал «прохожий», «путник» или хотя бы просто «бродяга»? Почему именно «наемник»?

– Ты долго был в пятне? – спросила девушка, и я поднял голову.

Она поправляла одежду, настороженно разглядывая меня.

– В каком еще пятне?

– Да в том, что этот холм накрыло! Оно старое?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Я... не местный.

– Твое имя?

Я хотел ответить «Егор», но что-то будто подтолкнуло изнутри, и с языка сорвалось:

– Разин.

– Разин... – повторила она. – А я – Юна. Юна Гало.

– Это что еще за имечко? – удивился я.

Девчонка гордо вскинула голову:

– Думай, что говоришь! Я из Меха-Корпа!

– Да мне-то что? – Я зашагал в обход фургона, чтобы осмотреть тела других преследователей. Наверняка все трое мертвы – этот, последний, сидел на мотоцикле позади водителя, которого подстрелили из бойницы фургона, и его просто сбросило на дорогу, а вот остальным точно конец.

Так и оказалось. Я быстро вернулся обратно и увидел, что Юна Гало, забравшись на кабину, пытается открыть дверцу.

– Ты наемник? – спросила она.

– С чего ты взяла?

Она повела подбородком в сторону бородача.

– По повадкам видно. Хотя не обычный, кого попало такому не обучают... Если бы в Механической Корпорации состоял, я бы тебя знала. Значит, или бывший солдат из Замка Омега, или тебя долго натаскивали в какой-то бригаде охотников за головами.

Я полез на кабину, не обращая внимания на то, что девушка отстранилась – она все еще старалась не касаться меня, – присел над дверцей, широко расставив ноги, вцепился в ручку, поднатужился и распахнул ее.

Что ответить? До сих пор непонятно, что вокруг – то есть какое это время и какое место, – но моя история будеть выглядеть фантастической в любом месте и времени. Можно соврать, что у меня амнезия после ранения, память отшибло... Но это сразу даст девчонке преимущество надо мной. Потому стоит пока прикидываться, что я все понимаю. До поры это будет удаваться, ну а дальше, когда она меня раскусит, стану действовать по обстоятельствам. Главное – тянуть время подольше, сбивая ее с толку.

Я ответил:

– Не имеет значения, откуда я. Кто за вами гнался?

– Как – кто? – удивилась она. – Сам не видишь? Монахи.

Усевшись на краю дверного проема, я свесил в кабину ноги, нагнулся и заглянул внутрь.

– Ясно, что монахи. Я имею в виду: почему они гнались? Что им от вас надо?

Водитель был мертв – когда фургон перевернулся, ему размозжило голову о боковую стойку. Интересно, почему лобовое стекло не разбилось от удара? Я потрогал его, и оно прогнулось под пальцами. Оказалось, что там не стекло, а какая-то пленка, покрытая составом вроде лака.

Заметив кобуру с ремешком, висящую на крюке под рулевым колесом, я спрыгнул в кабину, взял оружие и полез обратно.

– За этими монахами едут другие, – сказала Юна Гало. – Скоро здесь будут. Надо уходить.

– Так почему они гонятся за тобой? – повторил я, выбираясь на кабину.

– Не твое дело, наемник. Слушай, что это за странная одежда на тебе? Это же пластмасса? Где ты такой комбинезон нашел, в развалинах?

Спрыгнув на землю, я пошел вдоль фургона. В кобуре оказался револьвер, чем-то напоминавший «кольт» времен Дикого Запада. Я переломил ствол, тронул капсюли, торчавшие из барабана. На патронах не было маркировки, обычной штамповки завода-изготовителя, – они явно кустарного производства.

Защелкнув ствол, я вытянул руку, прицелился... А неплохая штука. Вес что надо, рукоять удобно лежит в руке...

– Кто в кузове? – спросил я, опустив револьвер. – Вас там минимум двое было.

– Михай, мой слуга, но он тоже мертв. – Она произнесла это равнодушно, будто Михаю на роду было написано отдать жизнь за свою хозяйку. – Монах попал в него сквозь бойницу. Наемник, ты меня слышал? Надо побыстрее уходить отсюда.

Я застегнул пояс, сунул в кобуру револьвер.

Мне надоел ее командирский тон – не знаю, кем была Юна Гало, но она явно привыкла помыкать людьми, а еще привыкла, чтобы ее слушались беспрекословно. И мне это не нравилось. Я полез в люк, бросив через плечо:

– Ну так уходи. И не приказывай мне что делать, ясно?

К полу, ставшему теперь стеной, были прикручены две железные лавки, лежанка и шкаф. Остальное ссыпалось вниз – посуда, пара сундуков... и тело седого мужчины с дырой в голове.

Я поднял ружье Михая. Оглядевшись, раскрыл один сундук – там лежала одежда, за ним второй, где оказалась всякая снедь: хлеб, нанизанные на веревочку куски вяленого мяса, банка с какой-то приправой, две большие тыквенные фляги, что-то еще... Банка была разбита, и в кузове запахло так, что я чихнул.

Стало темнее – в люке появилась голова девушки.

– Наемник! – позвала она.

Я повесил за спину ружье, прицепил к поясу подсумок с патронами и стал перекладывать еду из сундука в котомку, которую нашел в нем же.

– Что?

– Я благодарю тебя, – произнесла Юна Гало сухо. – Я должна была сразу поблагодарить тебя, но слишком растерялась. Ты спас мне жизнь. Теперь нам надо уходить отсюда. Если останешься, монахи будут пытать тебя, чтобы узнать, куда пошла я, а потом убьют.