Партизанский фронт

— Нам, видно, долго придется здесь сидеть, как на пороховой бочке, — с сожалением сказал Соляник.

— Не затем ехали, — уверенно заявил Чуянов.

Евгений Михайлович сразу обратил внимание, что во дворе недалеко от склада в снегу буксует немецкий легковой автомобиль «мерседес». Как только шофер включал мотор, колеса, отбрасывая комья снега, все глубже зарывались. Наконец машина окончательно села. За всем этим молча и безучастно наблюдали гитлеровские солдаты, дожидавшиеся получения продовольствия в очереди у склада. Никто из них даже не подумал вытащить застрявшую машину, хотя видели, что рядом с ней стоял пожилой полковник.

Быстро оценив эту ситуацию, Чуянов громко, так, чтобы все услышали, крикнул в сторону своей «команды»:

— Хельфен херен оберст. Абер шнель! [25]

Курт и Вилли быстро перевели его слова нашим партизанам, и те моментально бросились выполнять команду. Они дружно подналегли и вытащили машину на дорогу.

Полковник, восхищенный вниманием капитана к его особе, дисциплинированностью солдат и быстротой, с которой была вытащена машина, явно расчувствовался.

25

Помогите господину полковнику. Быстро!

Он поблагодарил «гауптмана» и сунул ему в руку пару пачек дорогих сигарет.

Женя взял их с достоинством, затем раскланялся, повернулся и пошел к складу. Он уже увидел, что здесь нет никого старше его по званию, и этим надо было немедленно воспользоваться. Не спеша подойдя к толпившимся немецким лейтенантам, унтер-офицерам и солдатам, он резко выкрикнул:

— Что за сборище, а ну пропустите!

Толпа притихла и расступилась. Тогда он в сопровождении Жака и Вилли направился к длинному столу, прикрывавшему проход в глубь здания склада. За столом в полушубке сидел начальник склада — итальянский офицер, видевший эпизод с автомашиной полковника. Не дав опомниться итальянцу и хорошо поняв, что от того не ускользнула его энергичность и решительность, Чуянов окинул его слегка надменным взглядом, не торопясь вытащил из новенькой полевой сумки накладную, протянул ее и сказал по-немецки:

— Я выполняю срочный боевой приказ, и мне некогда терять время в очередях. Прошу быстро отпустить мне продовольствие вне всякой очереди.

Шеф склада неуверенно развел руками. По его забегавшим глазам чувствовалось, что он раздумывал: стоит ли ему связываться с этим нахальным гауптманом, предложив ему не нарушать очереди?

В очереди зароптали:

— Это безобразие! Это неправильно!

— Мы дрожим тут с полуночи, а они хотят получить вне очереди. Где же справедливость?

— Свинство! — вдруг осмелился сказать один из гитлеровских младших офицеров.

Чуянов слышал все это. Он не спеша повернулся к бросившему в его адрес слово «свинство». Демонстративно положил руку на кобуру с пистолетом и сквозь зубы презрительно процедил:

— Еще одно такое слово, и тебе, тыловая крыса, больше не видеть божьего света! Ну, посторонитесь, живо! — еще смелее прикрикнул он передним.

Жак и Вилли, демонстрируя свою готовность, незамедлительно схватились за автоматы. Ближайшие гитлеровцы испуганно попятились.

Не желая обострять отношения с эсэсовским капитаном, начальник склада тотчас взял накладную, быстро прочитал ее и схватился за голову.

— На 350 человек и на три недели? Но есть приказ отпускать всем без исключения не больше, чем на неделю…

«Что делать? Как себя вести при таком обороте дела? Эх, почему я не узнал о нормах отпуска продуктов у Марии? И здесь ли она сейчас? — пронеслось в голове Чуянова. — Выход один — надо рисковать! Пойду с главного козыря!» — решился он.

— Меня это не интересует. Я действую по личному приказанию имперского комиссара Белоруссии гауляйтера господина фон Готберга. Ясно?

Это возымело неотразимое действие. Итальянец быстро вскочил и засуетился.

— Я… сейчас, минуточку… Проверю, сколько у меня шпика и масла, — и скрылся в складе за штабелями ящиков.

«Как бы не напакостил этот фашистский макаронник. И куда он побежал? Не позвонит ли он коменданту по телефону?» — забеспокоился Евгений.

В это время из склада показалась встревоженная Мария. Сделав вид, что поправляет на голове платок, она многозначительно показала глазами в ту сторону, куда скрылся итальянец. Чуянов понял, что ему нельзя упускать из вида начальника склада. Решительно отодвинув стол, он прошел в здание склада. Жак без промедления последовал за ним, взяв автомат на изготовку, Вилли остался у входа, готовый к решительным действиям. Остальные партизаны, видя происшедшую заминку, тоже были наготове.

— Зря Евгений ушел в склад, схватят еще там, и мы не увидим, — заволновался Вигура.

— Ладно, не каркай, и так тошно, — прошептал Вышников.

— Тише, друзья, бросьте препираться. Внимание! — приструнил их Соляник.

Затаив дыхание бойцы не сводили глаз с дверей склада. Каждая секунда казалась им вечностью. Настал самый критический момент, и можно было ожидать чего угодно. Многим уже казалось, что вот-вот из склада выскочит какой-нибудь гитлеровец, подаст команду, и все немцы, находящиеся во дворе, набросятся на них, откроют огонь…

А очередь росла. Все новые гитлеровцы, возглавлявшие команды, прибывшие за продуктами, занимали очередь позади чуяновцев. Вот мимо них к складу прошли четыре эсэсовских младших офицера в новых шинелях. Это были безусые новички, видать, недавно закончившие училище. Они имели бравый и задиристый вид.

— Обстановка накаляется, и это мне уже не нравится, — тихо проговорил Вышников, заметно волнуясь.

А внутри большого складского помещения разыгрался весьма острый эпизод, решавший судьбу операции. Когда Чуянов вошел, шеф склада уже стоял в глубине здания у письменного стола спиною ко входу. Прикрывая ладонью трубку телефона и нагнувшись, он вполголоса что-то торопливо говорил.

Евгений быстро оглянулся назад на Жака, и в голове на миг промелькнула мысль: «А как этот, выдержит ли? Не струсит ли, не выдаст? Ведь еще недавно он в струнку вытягивался перед гитлеровцами… Может, снова перекинется к ним в эту опасную минуту, а за наш провал ему все простят да еще хорошо отблагодарят?» Но решительный вид Жака успокоил его. Медлить было опасно, и он бросился вперед — к столу. Когда Чуянов приблизился, то услышал, как итальянец негромко говорил в трубку:

— Документы, гер обер-лейтенант, в порядке… Но ведь, гер комендант, он просит на три недели, понимаете, на три… Вот именно, такого еще не бывало… Что прикажете делать?

«Гауптман» рывком вырвал телефонную трубку, а Жак уверенно оттер растерявшегося начальника склада от стола..

— У аппарата гауптман Ганс Миллер! Хайль! — смело крикнул Евгений в трубку, назвав наиболее распространенную в Германии фамилию, которую избрал при заполнении документов. В трубке хрипло прозвучал ответ на фашистское приветствие.

Чуянов понял, что заведующий складом говорил с комендантом Смолевичей, фамилию которого он хорошо знал.

— Гер обер-лейтенант Шранке, убедительно прошу приказать этому неповоротливому складскому интенданту поскорее выдать мне требуемый запас продовольствия. Господин комендант, мой специальный батальон, о котором, как меня информировали при отправке из Минска, вас уже поставили в известность, выполняет срочный приказ гера гауляйтера фон Готберга, связанный с проведением очень важной операции против партизан… Да, да, без всякой очереди и на три недели! — нарочно громко воскликнул Чуянов, а сам подумал: «Врешь, и ты не станешь проверять! Пороху не хватит обратиться в канцелярию комиссара Белоруссии».