Паспортист
Шрифт:
К моему счастью, она подвела меня к пропускному пункту, где отдала телефон, ключи и деньги.
— Нож изымаем, — сказала она. — На какое-то время, для следствия.
— Я вас понял.
— Сделай одолжение — не лезь на рожон. Мы справимся с этим делом сами, без городских героев. Ты же не хочешь оставить свою сестру единственным ребёнком в семье? Она ждёт тебя снаружи.
Я удивлённо посмотрел через стеклянную дверь участка и увидел за ней Грейс. Она стояла, скрестив руки, и нервно топала стопой. Вот же чёрт.
— Это вы ей позвонили? — спросил я, посмотрев на офицера.
— Да. Надеюсь, она вправит тебя мозги на место,
Я открыл дверь и медленно вышел к Грейс. Она заметила меня ещё за дверью и уже сверлила меня недовольным взглядом.
— Ты просто полный кретин, Леонард! — сказала она, когда я подошёл.
Я не стал ничего ей отвечать. Она не любила, когда я оправдывался после очередных передряг. Даже, если всё прошло без проблем, и я в итоге выходил сухим из воды. Без единого слова, я просто обнял её — крепко, как она любит. Объятия всегда её успокаивали, если она злилась на меня или нервничала по какому-либо поводу.
— Знаю, сестрёнка, знаю, — спокойно согласился я.
— Тоже мне, герой нашёлся, — фыркнула она.
Мы прошли до парковки полицейского участка и сели в её машину. Она завела мотор и повезла меня домой.
— Слушай, Лео, — начала она спустя пару минут езды. — Сколько у тебя там ещё ножей осталось на кухне?
— Пара штук, где-то, — приблизительно ответил я. Если честно, и сам не помнил, сколько их там.
— Просто хочу заранее прикинуть, сколько раз мне ещё сюда за тобой приезжать, пока они у тебя не закончатся.
— Очень смешно, — отвернулся к окну я.
— Хотела бы я, чтобы это было смешно. Только давай ты пообещаешь мне, что больше не будешь играть в героя, ладно? — толкнула она меня.
— Кто-то играет в злодея, значит кто-то должен играть и в героя.
— Все твои навыки — это курс по каратэ в девятом классе. Ты серьёзно собрался тягаться с маньяком? Ради бога, дай нашим родителям дожить спокойно, у них инфаркт случится, если с тобой что-то произойдёт.
Я молча слушал её, смотря на быстро мелькающий за окном город. По тротуару активно ходили люди, на дверях магазинов висели вывески "Открыто". Движение, как людское, так и транспортное, стало заметно активнее, нежели в мою ночную прогулку. Утро, солнце светит, погода прекрасная — город живёт.
— Хочешь ловить преступников — надо было идти в полицию. Оставь геройство им.
— Сколько же они будут его искать…
— Леонард! Я всё сказала! Ещё раз устроишь такую вылазку и…
Она запнулась, не в силах придумать для меня какое-то условное наказание.
— И плохо тебе сделаю, — выдохнула она.
***
Я открыл дверь своего дома и, перед тем как зайти, посмотрел на камеру соседей, которая захватывала мой порог.
Когда я прошёлся по комнатам, то с удивлением обнаружил, какой бардак устроили офицеры, пока тут всё обыскивали. Наверное, легко вывернуть наружу все полки и ящики и со спокойной душой уйти, не убравшись за собой. Впрочем, с чего бы полиция убиралась за собой у меня в доме.
Я подошёл к своему рабочему столу, на котором стоял открытый и включенный ноутбук — скорее всего, проверяли мои письма и файлы. Рядом лежала ручка без колпачка.
Глава 8
Я резко открыл глаза, пробуждённый дурным сном. Вокруг меня стояла
тьма, которую лишь слегка разгонял лунный свет, пробивающийся сквозь щель в шторке. Я медленно приподнялся и сел. Неаккуратно свёрнутое одеяло небрежно валялось на второй половине моей двуспальной кровати. Сегодня один…«Видишь, Билл!? Всё так просто!»
Его голос не переставал звучать в моей голове, повторяя одни и те же слова снова и снова. Я уже сбился со счёту, какую ночь подряд меня будят кошмары, где он, весь в крови, без умолку говорит всё это.
«Посмотри на меня! Не отводи взгляд! Не смей отводить взгляд!!!»
Я настороженно осмотрелся по сторонам: глаза уже привыкли к темноте, и я мог видеть приблизительные силуэты вещей и мебели вокруг. Повернулся к шкафу с одеждой, снаружи дверцы которого висело зеркало. Я увидел в этом зеркале своё отражение. Вернее, размытые и чёрные очертания своего тела, одиноко сидящего на кровати.
Чуть сбоку от меня — тумбочка, на которой стояли электронные часы и стакан воды. Среди тьмы, на часах отчётливо виднелись красные цифры «01:12».
«А ты думаешь, что я слабак, Билли? Скажи мне! Посмотри на неё и ответь мне немедленно!»
Я залпом опустошил стакан воды. Мне вовсе не хотелось пить, но я рассчитывал, что поглощение воды отвлечёт меня хотя бы на несколько секунд. Я знал, что если попробую лечь спать, то не усну — слишком много мыслей крутится в голове, заставляют думать о прошлом и настоящем, не давая мозгу расслабиться.
Уже утром мне предстояло идти на работу, и приходить туда не выспавшимся не очень хотелось. Другого выбора не видел — буду ждать до утра. С другой стороны, я был уверен, что не просплю и даже приду раньше всех. Хоть какой-то плюс.
«Отвечай, Билл»
Я вышел из спальни, включил в зале свет и прошёл на кухню, которую от гостиной отделяла лишь стойка. Кофемашина загудела на половину дома, медленно наливая кофе мне в стакан. Примерно так же текла кровь. Её кровь…
«Говори!»
Боль от его пощёчины тогда, много лет назад, словно опять отозвалась в моей щеке.
«Ты не слабак…»
Я вспомнил, как еле смог промямлить это, чтобы успокоить его. Перед моими глазами стояла та картина. Его безумное лицо, не отрывающее от меня взгляд. И она…
«А ты слабак, Билл? Скажи мне. Ответь!»
Мои скулы отчётливо выступили после того, как я стиснул зубы. Руки задрожали от ужасных воспоминаний. Кофемашина торжественно щёлкнула, оповещая о готовом кофе. Я отошёл к стойке, опёрся на неё руками и свесил голову вниз.
«Я не слабак…»
«Да? Хахаха! Молодец, пацан! А теперь держи это и… иди закончи моё дело. Заставь меня гордиться тобой или…»
Буря мыслей, штурмующих мой мозг, не давала мне ни секунды покоя. Одни воспоминания шли за другими, одни слова звучали поверх других. Всё совмещалось воедино, создавая в моей голове неукротимый поток хаоса. Я чувствовал, как сердцебиение учащается, а дыхание становится всё тяжелее. Мне нужно успокоиться. Срочно отвлечься, пока я не сошёл с ума от всего этого. Но я понимал, что уже поздно. Уже двадцать пять лет, как поздно…