Паутина сердец

Неизвестно почему, Семен мечтал стать всемирно известным писателем. Он хотел быть очень богатым и очень популярным, чтобы люди вокруг умоляли его подарить им хоть минуту его драгоценного времени и внимания. Сема стал писать, когда ему было еще пятнадцать лет. Он за всем миром как будто наблюдал через телескоп. Его в жизни интересовало абсолютно все, но поверхностно и ненадолго. Сема больше всего на свете умел две вещи – смотреть и слушать. А еще он складно писал, но не имел ни оригинальных идей, ни особого таланта. Семен с упоением зачитывался тем или иным автором и в своих дерзких мечтах представлял себя таким же великим писателем. Вдохновленный идеей, он начинал писать что-то подобное, но, почему-то ничего стоящего написать так и не получалось.

Чтобы воплотить свою мечту стать писателем, Семен поступил на филологический факультет. Сема успешно окончил филфак. Еще учась на третьем курсе, он опубликовал свой первый роман. Первая публикация, как и последующие, не принесла успеха молодому автору. Семен, несмотря на первые неудачи, был по-прежнему убежден, что рожден литературным гением. Сема писал фантастику, которая являлась размытым подражанием творений Стругацских. Его постигло разочарование. Сема возненавидел фантастику. Сема о чем только не писал. Прошло два года литературных мук. Сема всерьез увлекся историей средневековой Европы. Он на втором курсе магистратуры написал роман о Марии Стюарт, но в сравнении с романом Стефана Цвейга его работа оказалась блеклой и пустой, как выцветший фантик от старой конфеты. Сема ненадолго впал в отчаяние. Он блестяще защитил магистерскую диссертацию, но в литературе никаких значимых успехов за годы мучений перед пустыми компьютерными файлами, к сожалению, так и не добился.

Наконец, Семен понял одну вещь. Писать нужно не для себя, а для людей. А чего, собственно, хочет современный взыскательный читатель? Что его по-настоящему заводит? Кровь? Секс? Убийства и обязательно сложно закрученный сюжет? Хотите трэш – получите! Семен стал писать только о страданиях, смерти, несчастьях и разодранных от горя в клочья сердцах. Как ни странно, именно кровавые истории, вместо классных с его точки зрения романов, стали пользоваться популярностью у читателей. Поняв такую банальную закономерность, Семен стал писать, что называется, с вдохновением. Он нещадно убивал свои литературные порождения, своих выращенных на сотнях страниц романов героев. Когда Семен писал, он вспоминал, как искренне ненавидел в школе злобного очкарика Степу, который тихо избивал его в туалете только за то, что у Семы в дневнике были одни пятерки и он не шатался, как озверевший от зимней бессонницы медведь, по округе с сигаретой в зубах. Сема с наслаждением вспоминал, как мечтал убить эту тварь. Не просто убить, а сделать так, чтобы он сам захотел исчезнуть из этого мира!

Таких Степанов в его жизни было еще с две дюжины. Они возникали в университете, терроризировали его в магистратуре, отравляли жизнь на работе в редакции, куда Семену пришлось устроиться, чтобы хоть как-то выжить. Он с наслаждением убивал возникавшие в голове злобные образы недостойных, по его мнению, жизни людей. Была только одна странность. Когда Семен читал и перечитывал свои романы, он в тишине пустой квартиры заливался, что называется, крокодильими слезами. Он скорее умер бы, чем позволил кому-нибудь увидеть эти слезы, но, возможно, именно они были лучшей частью его работ. Семену как-то попалась на глаза медицинская статья, в которой было сказано, что иногда плакать, просматривая глупый телесериал или читая слезоточивую книгу, очень полезно. Из организма человека выводятся вредные гормоны вроде кортизола. Тогда получается, что Семен своими жестокими историями с непременно кровавым концом и беспощадной гибелью его литературных героев, по сути, является целителем своей литературной аудитории?!

– Маразм, ты конченый псих! – сказала Симка, внимательно посмотрев в лукавые глазки Семы. – Зуб даю, что ты латентный маньяк типа Чикатило. Тебе доставляет удовольствие издеваться над жертвами своих больных фантазий? А реально расчленить кого-нибудь слабо, да?

– Если женщина не права, попроси у нее прощение, – глуповато отшутился Семен. – Я уж точно не собираюсь никого убивать! Разве что тебя, если не перестанешь нести всякий вздор.

Семен рассмеялся и обнял Симку за загоревшие плечи со следами от веревочек купальника. Эта девчонка его реально бесила. Он заводился с пол-оборота. Зла не хватало! А любви? Он давно понял, что женщины глупы и распутны. Почти как мужчины! Симка не подпадала ни под один хорошо изученный им стереотип. Она не была похожа ни на кого вообще, а может и в целом мире. Это не девушка, а чистый сгусток атомной энергии. Симка училась на искусствоведа и с маниакальной страстью увлекалась живописью. Ее суровый отец даже согласился оборудовать для дочери художественную мастерскую в мансарде их дома.

Симка писала очень странные картины. Странные, по крайней мере, с точки зрения Семена.

– Она вообще вменяема? Писать такую хрень! – недоумевал Семен.

Например, недавно Симка показала Семену свой новый «шедевр». На этом полотне-чудовище красовался распятый ангел с порванными крыльями, которые, судя по всему, наспех заштопал слепой портной. Крылья кровоточили, а кривые грубые швы на них, наверное, смогли бы вызвать депрессию даже у самого уравновешенного человека. Картина выглядела дико, сюрреалистически, и, несмотря на жаркий летний день, у Семена змейкой пробежал по спине холодок.

– Оттуда берутся такие придурашные девки, и, главное, почему они рождаются в богатых семьях? Она что, совсем сдурела от избытка бабала! – думал Семен, разглядывая очередной странный «хит» Симки.

– Ты не понимаешь! Распятый ангел символизирует изуродованное людьми понимание Бога и использование его имени ради своих низменных земных интересов. Ангел страдает, крылья его порваны и кровоточат, но он мужественно несет свой крест ради спасения человечества, – пояснила Симка смысл своего художества, но от этого оно не стало для Семена понятнее.

– Эта девчонка точно сбрендила, – думал Семен, нежно целуя тонковатые, по его мнению, губы Симки.

Семен не любил умных девушек. Он считал, что Симка была мерзко умной, да еще и занималась какой-то фигней. На сей раз, Симка показала Семе странное художество под названием «Паутина сердец». На фоне огромного черного полотна красовалась громадная паутина, в которой увязли десятки сердец. Некоторые ячейки была просто закрашены красной каской.

– Что это значит? – спросил Семен, показывая на багровые ячейки в паутине.

– Это кровь, вытекшая из разбитых и растворившихся в безответной любви сердец, – спокойно ответила Симка, как будто ее спросили о том, какая сегодня погода.

– Если это искусство, то я английская королева, – подумал Семен, щекоча кончиками шустрых пальцев Симку под легкой сиреневой шелковой блузкой. – Нет, она, конечно, мировая девчонка, но такая странная! В постели просто ураган! А что за дурдом у нее в голове!? Но, с другой стороны, мне то что! Те две дуры хронически замужем и от них ничего не обломится, а Симка свободна, да к тому же богатенькая наследница! Хорошо было раньше! За невест давали приданное, а сейчас почему-то за все должен платить мужчина. Почему я должен оплачивать ее дурацкие коктейли в ночных клубах или походы в кинотеатр и боулинг?

Семен не понимал и сотой части того, что чувствовала Симка. Она была для него человеком с другой планеты, на которой можно купаться в шоколаде, не думая о завтрашнем дне и тех жалких лузерах, которые копошатся где-то под ногами. Как же он ненавидел безбашенную богачку Симку, безмозглую Анжелину и чванливую песвдоинтеллектуалку Марию. Была еще Евгения – дочь одного известного банкира, но Семен панически боялся ее отца. Семен с содроганием смотрел на ее наращенные брежневские брови и тощее, изможденное фитнесом, костлявое тело. Нет уж! Лучше все-таки Симка! Правда, у нее были две старшие сестры, но, насколько он понял, у отца Симки денег было столько, что всем хватило бы на безбедную жизнь. Вопрос только, как сделать, чтобы Симка вышла за него замуж?

– Вот бы она залетела от меня! – с надеждой думал Семен. – Тогда ни она, ни ее папаша от меня не отвертятся!

Семен, наверное, сошел бы с ума, узнай он, что Анжелина и Мария являются родными сестрами Симки. С Анжелиной он познакомился в Ницце, где богатенькая жена владельца фармацевтической компании отдыхала одна, точнее, вдвоем с четырехлетним сыном Денисом. Ее мужу в этот момент точно было не до жены с ее псевдодепрессией. Он с радостью отпустил всегда чем-то недовольную Анжелину отдыхать на солнечное побережье Франции, а сам во всю резвился со своей новенькой девятнадцатилетней секретаршей Дианой. Семен прекрасно понимал, что глубоко замужняя дама заинтересовалась симпатичным молодым человеком, представившимся Захаром, лишь для того, чтобы немного скрасить свою непростую супружескую жизнь. Длительные отношения с Анжелиной не входили в планы Семена, но она, похоже, всерьез увлеклась своим Захарчиком. Время от времени они встречались и после возвращения в Москву. Анжелина баловала своего любовника дорогими подарками, помогла обставить его скромную квартиру пошловатой дорогой мебелью, и, конечно же, в ответ ревностно требовала любви и внимания к своей особе. Семен, естественно, понимал, что серьезные отношения с этой помешанной на собственной внешности женщиной невозможны, но и расставаться с ней не спешил.