Паутина

Проходя мимо ниши, Ягуар замедлил шаг, подумал о ребенке: «Пусть он на всю жизнь запомнит картину, которую увидит, проснувшись. Запомнит и испугается. Это даже лучше, чем прикончить его сейчас».

— Уходим! — сказал Ягуар Жоржу, который все еще стоял на пороге комнаты.

Калитка чуть слышно хлопнула, выпустив со двора бандитов. Узел Жоржа они разобрали, рассовав вещи за пазухи и по карманам. Ничего громоздкого не брали.

Город спал. Особняк, где только что совершилась трагедия, находился на левом берегу Терека, недалеко от центра города.

Шли, соблюдая предельную осторожность: прижимались к стенам домов, пробегали открытые пространства, освещенные редкими уличными фонарями.

Город спал, хорошо потрудившись, совершив великое множество больших и малых дел во славу и счастье людей. А эти — его враги, наносили удары в спину и трусливо уползали в темные, с затхлым запахом застоявшегося времени уголки, задернутые паутиной, сотканной из такого материала, как жестокость, алчность, ненависть ко всему доброму и светлому в человеке. Они крались сейчас по ночному городу в свое логово, чтобы спрятаться там до следующей вылазки.

Ягуар поднял руку, останавливая сообщников.

— Через Чугунный мост не пойдем, могут замести. Есть ли здесь где перейти?

— Есть, — ответил Жорж. — Пошли!

Бандиты резко взяли вправо и двинулись в сторону Терека. Чем дальше уходили они к реке, тем меньше становилось вокруг света и тем смелее становились их шаги.

Они были довольны собой — дело сделано: золото, деньги, облигации, дорогие вещи дадут им возможность продолжить приятное существование без труда и забот.

Одна из наиболее живучих иллюзий бандитов всех рангов и мастей — достичь жизни, полной удовольствий. Но даже самые радостные, самые, казалось бы, беззаботные моменты существования их отравлены страхом перед грядущей расплатой. Временами им удается загонять этот страх глубоко в себя и забываться, но он возвращается к ним с такой же неизбежностью, с какой рано или поздно приходит расплата…

— Ведьма старая, — жаловался Гоша. — Трепыхалась, как молодая. Замучился с ней совсем. А крови у стервы, на троих хватит.

— А какая баба была у Купца, ребята, — прищелкнул языком Жорж. — Ты там не…

Он не договорил, потому что Ягуар схватил его за ворот, приблизил к Жоржу свое лицо и так посмотрел на него, что язык у Жоржа будто враз окостенел. Ягуар отпустил его и пошел вперед. Жорж понял свою промашку: он назвал Резо Купцом, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Недалеко отсюда была Гошина хаза, но Ягуар не сомневался, что она уже провалена. Он размышлял о другом: Гоша для банды становится слишком опасным, и эту проблему надо решать, конечно, только с Хорьком. Ягуар очень хорошо запомнил все, о чем говорил ему в своем первом и последнем инструктаже Пауль. Суть его сводилась к тому, что высокопрофессиональный агент всегда должен быть одиночкой, в случае опасности за очень короткое время, не останавливаясь ни перед чем, отсечь все свои связи с сообщниками и уйти в заранее приготовленную нору. Но если опасность настигнет его и там, тогда настоящий рыцарь плаща и кинжала должен суметь поступить как скорпион.

Ягуар усмехнулся про себя. Он обойдется и без скорпионских штучек. Он не из дураков, чтобы так близко подпустить к себе свою смерть. На него еще не родился Шерлок Холмс. Только вот что делать с теми, что сейчас ждут у старухи? Эти дураки, шлепающие сейчас рядом, считают их своими в доску. Даже Гоша подумает, прежде чем усомниться в этом. Нужно что-то придумать.

— Может, повернем назад? — внезапно предложил Гоша.

— Ты что, спятил! — полоснул его свирепым взглядом Ягуар. — Твоя хаза завалена.

— С чего ты взял? — возразил Гоша.

Они подошли к Тереку и начали спускаться к воде.

— Они же следили в парке за Зойкой и Иваном, значит, они у ментов на приколе, а веселились у тебя. Ты что, не соображаешь? — пояснил Рыба.

Он и сегодня ассистировал Гоше.

— Ну, как знаете, — недовольно буркнул Гоша.

Он подхватил Хорька, которого чуть было не унесло течением.

— Это горная река, Хорек, не спеши ставить свои ноги, камни здесь живые и поэтому ненадежные.

В интонациях Гоши Ягуару послышалась какая-то двусмысленность, но он, тоже озабоченный тем, как бы не сделать неверный шаг и не упасть в воду, отмахнулся от этого секундного впечатления.

* * *

Который уже раз Азамат подошел к двери, толкнул ее плечом, а потом отошел к окну и приложился лбом к холодному стеклу, будто надеясь что-то разглядеть за окном, но там не было видно ничего, кроме полной тьмы. Снаружи окно надежно прикрывали ставни. Иван следил за Азаматом взглядом, полным неприязни и подозрений, и Азамат знал об этом.

В прошлое воскресенье Азамату пришлось сыграть на толчке роль Руслана по задуманной Пикаевым и Пащенко операции «Контакт». По совету сотрудников БХСС, они решили внедрить Азамата в уголовную среду через Квазимоду, у которого были с ней, по данным оперативных работников угро, крепкие связи. Квазимода отличался фанатической жадностью. Азамат, поставляя ему по дешевке якобы ворованый дорогой товар, быстро завоевал бы доверие и потом постарался бы войти в круг уголовного отребья. Но тщательно разработанную операцию одним махом скомкала Зойка. Мало того, что увела Азамата от Квазимоды, к тому же еще вывела и его, и себя из-под наблюдения работников БХСС, которые должны были контролировать контакт Азамата с Квазимодой. Правда, Азамат быстро сориентировался, догадавшись, что Зойка неспроста торчала за спиной у Квазимоды. Потом, когда в дело включился Иван, Азамат окончательно убедился в безошибочности своих догадок. Знакомство с нужными людьми все-таки состоялось, но контакт оказался вне контроля оперативной группы, и, расставшись с «Русланом», Зойка и Иван как в воду канули. Пришлось потратить два дня, чтобы через участковых найти Зойку по описанию ее внешности. Иван был уже на примете у работников БХСС как компаньон Квазимоды, но пока они не располагали о нем никакой конкретной информацией. Когда в парке возникла вдруг критическая ситуация, Азамат сразу решил бежать вместе с Зойкой и Иваном. Для него все складывалось вроде бы удачно, но, знай он, что окажется в этой вонючей дыре, взаперти, без всякой информации о ходе розыска, не имея никакой возможности дать знать о себе и своем положении, он, быть может, поступил бы по-другому. Азамат чувствовал себя полностью выключенным из дела, и это его угнетало; он не оправдал надежд, которые возлагали на него в розыске. Сейчас сержант уже сомневался в том, что его бегство из парка вместе с Зойкой и Иваном — удача. Но надо и здесь искать, искать какой-то выход, пользу делу…

Привыкшая приспосабливаться к любым бытовым условиям, Зойка спала на боку на приставленной к стене лавке, по-детски положив под щечку лодочкой сложенные руки. Иван сидел у нее в ногах и всякий раз одергивал на ней платье, когда Зойка двигала ногами во сне и задирала подол.

Азамат все никак не мог решить важный для себя вопрос: как вести себя с Иваном и Зойкой? Раскрываться перед ними он, конечно, не собирался, потому что рассчитывать на их сознательность, какие-то гражданские чувства не приходилось. Он уже успел убедиться, что Иван и Зойка могли переживать, расстраиваться только за свои интересы, что из всего огромного окружающего их мира они четко видят и понимают лишь свой мирок, а все остальное для них бесконечно чуждое, враждебное да еще и непонятное.

Если Иван и Зойка так прочно «замкнуты» в своем кругу, значит, нужно сделать, чтобы он показался этой паре враждебным, опасным, тем более, что в сложившейся ситуации так оно и было на самом деле. И тогда появится шанс использовать Ивана и Зойку как своих сторонников. Здесь должно помочь и то, что они сами еще не определили своего отношения к Азамату: кто он и в какой мере можно доверять ему…

Азамат размышлял обо всем этом, стоя лицом к окну. Он почти физически ощущал на своей спине острый, неприязненный взгляд Ивана.

— Чего ты смотришь на меня, как на злейшего врага? — резко обернулся Азамат. — Я в чем виноват перед тобой?

Иван промолчал и отвернулся от Азамата. Теперь его взгляд был обращен к запертой двери. Ее закрыл на ключ перед уходом Рыба.

— Для осторожности, — сказал он, доброжелательно, улыбаясь. — Имейте в виду, Гоша наследил, скотина. Пустил кровь постовому лягашу. Озверел ни с того, ни с сего. Всех нас замарал. Закрываю вас, а то не утерпите — уйдете, заметут вас, и все будем в завале. Мы здесь рядом. Посоветуемся, пронюхаем, что к чему, чтоб путем все было. Потерпите?