Пайола

Я промолчал. Она глубоко затянулась сигаретой.

– Спустя год он решил, что пользоваться моими женскими прелестями ему одному невыгодно, и захотел, чтобы я иногда дарила милости его клиентам. Тогда я ушла из этого заведения и нашла работу в более солидном ресторане. К тому времени я уже научилась петь и танцевать. И там от меня больше ничего не требовали. Так продолжалось два года. А потом я получила место в гастролирующем шоу. И там я встретилась с Томми. Я удивленно спросил:

– С Томми-Тигром? Вы говорите о Мулдене? Значит, вы были знакомы с ним еще до встречи с Хаммером?

Она кивнула.

– Я знала Томми еще задолго до знакомства с Тодом. – Она горько улыбнулась. – И это уже была не игра. Во время наших гастролей в Омахе мы поженились. А через два месяца, после того как наша труппа была распущена и мы снова оказались в Нью-Йорке, на свет появился ребенок. Полтора года я жила как в сказке. У нас была маленькая квартирка, и мы оба были счастливы. Томми регулярно работал, а потом вдруг...

Я терпеливо ждал, пока она перестанет всхлипывать. Глубоко вздохнув, она заговорила снова.

– А потом ребенок умер, и между мной и Томми словно что-то порвалось. Он начал пить, пристрастился к наркотикам и начал обманывать меня с другими женщинами. Я ему отомстила – единственным способом, который смогла придумать.

Однажды ночью он вернулся домой и застал меня с другим. Он забрал свои вещи и исчез. Десять лет я его вообще не видела. А встретила его уже тогда, когда была содержанкой Тода и жила в Лос-Анджелесе.

– Все это очень интересно, но не объясняет псевдофранцузской биографии, – заметил я.

Ивонна внимательно посмотрела на меня.

– Приблизительно через полгода, после того как мы расстались с Томми, я познакомилась с другим человеком. С танцором. Мы с ним разучили несколько танцевальных номеров и выступали во многих маленьких барах в восточной части города. Наконец мы получили ангажемент на кругосветное турне, а потом разорились и очутились в Танжере. Мой партнер, чтобы как-то продержаться, продал все свои вещи и потребовал того же от меня. Я отказалась, и мы расстались. Потом один англичанин взял меня в Париж с собой. Но тот никак не мог решить, предпочитает ли он иметь дело со мной или с мужчинами, и я снова осталась одна. Тут как раз в "Фоли Бержер" потребовались девушки. Я прошла конкурс и была принята. Я работала там шесть лет. – Она сделала паузу. – В "Фоли Бержер" выступает много иностранок.

– Я знаю.

Она, казалось, меня не слышала.

– Мне нравятся французы. Поэтому я выучила французский язык и взяла себе другое имя. С тех пор я стала Ивонной Сен-Жан. – С сожалением она продолжала: – А потом один клуб из Лас-Вегаса – это было три года назад – вывез из Парижа группу девушек для стриптиза. Выбор пал и на меня, и я поехала в Америку. А потом организаторы клуба обанкротились, и я опять осталась без работы. Тод видел одно из моих выступлений и пообещал мне, что сделает из меня звезду эстрады, если я буду мила к нему. Я согласилась на его предложение, но люди не захотели покупать пластинок с моими записями. – Она снова вздохнула. – И вот я сейчас сижу здесь с вами.

В моей голове забрезжила идея.

– Тод знает что-либо о вас и Мулдене?

– Разумеется, нет, – решительно ответила она. Потом взглянула на меня, уже не очень уверенно. – Во всяком случае, думаю, что не знает.

– А где вы развелись с Мулденом?

Она криво усмехнулась.

– Дело в том, что мы вообще не разводились. Я думала, что он оформил развод, а он думал, что это сделала я. Насколько я понимаю, мы еще законные супруги. А почему вы спросили об этом?

Этот факт открывал интересные перспективы.

– Значит, находясь в моей конторе, вы солгали, объясняя свой интерес к Мулдену своей деловой необходимостью и его связью с Тодом?

– Да, солгала, – призналась она.

– Почему вы пришли именно ко мне?

– Кто-то рекомендовал мне вас, сказав, что вы очень ловки и решительны. – Она посмотрела на свои руки. – И жестки.

– Значит, мысль посетить меня исходила от вас?

– Да. Но сперва я поговорила об этом с Тодом.

– И уговорили его?

– Можно выразиться и так.

Один вопрос я должен был задать ей сейчас во что бы то ни стало.

– Значит, вы никогда не рассказывали Тоду, что находитесь в законном браке с одним из его служащих?

– Никогда.

– А мог бы он об этом узнать?

– Может быть... Но почему это вас интересует? К чему вы ведете, Джонни?

– Да я все вот раздумываю, а не прав ли действительно Амато. – Я попытался подобрать более подходящие слова. – Что, если Тод знал о вашем браке с Мулденом еще до смерти Мэй Арчер? Ведь он очень ревнив. Я испытал это на себе. Так вот, если предположить, что он нашел способ убить сразу двух мух хлопушкой или тромбоном? Если он поручил это сделать Вирджилу или Сэму? Убить Мэй Арчер и все подозрения направить на Мулдена. Этим он избавлялся от Мулдена и сбрасывал со своих пяток "Голливуд Миррор". А когда это удалось, он сделал следующий шаг.

– Какой?

– Он согласился нанять меня, но с самого начала собирался убрать меня с дороги, чтобы тем самым покончить с Амато.

– Но зачем ему это делать?

– По той же причине, по которой Амато собирается его сейчас купить. Чтобы получить контроль над фирмой Амато.

Когда Ивонна заговорила, в голосе ее не было прежней уверенности.

– На такую подлость, по-моему, не способен даже Тод.

– Если судить по его прошлому, то он на многое способен. Видимо, по этой же причине он и пообещал мне новую машину. Он твердо знал, что выполнять своего обещания ему не придется.

– Не знаю, – Ивонна заметно растерялась. – Теперь я не знаю, что и думать.

Я тоже этого не знал. Все это были лишь гипотезы и версии. А на самом деле все могло быть и по-другому. Уверен я был только в одном: мы должны исчезнуть отсюда до того, как вернется Амато.

Я поднялся и стал осматривать комнату. Через окно убежать было нельзя – доски были прибиты очень прочно. Пробиться через кордон трех вооруженных гангстеров тоже было практически невозможно. Я замедлил шаг и заглянул в щелочку двери. Все трое продолжали играть в покер, но начинали проявлять признаки беспокойства. Я оглядел спальню. Кроме кровати, в ней не было ни куска дерева, чем бы я мог воспользоваться в качестве дубинки.

А потом меня вдруг осенило, и я попросил Ивонну подняться с кровати. Она с удивлением повиновалась. А я приподнял матрац и сразу понял, что не ошибся, – старый пружинный подрамник кровати поддерживался четырьмя деревянными поперечными планками. Я немного растянул три планки, а четвертая, средняя, выпала почти сама собой. Я взвесил ее в руке. Она была достаточно тяжела.

Ивонна не поверила в успех предприятия.

– Разве вы сможете с одной палкой сражаться против трех людей с оружием в руках?